- Этому я не могу поверить, - сказал король, - ведь сэр Паломид - превосходный рыцарь.
      - Это истинная правда, - отвечал сэр Динадан, - и все же я видел, как он потерпел поражение в честном поединке.
      И он поведал королю об этом поединке, как сэр Паломид оказался слабейшим, и раны его были тяжелее, и кровью истек он обильнее, нежели сэр Ламорак.
      - И нет сомнения, - сказал сэр Динадан, - что, продлись поединок долее, быть бы сэру Паломиду убитым.
      - Иисусе! - воскликнул король Артур, - это достойно всяческого удивления.
      - Сэр, - молвил тут сэр Тристрам, - не должно вам дивиться, ибо, по моему мнению, нет на свете сейчас рыцаря доблестнее, ибо я испытал его силу в бою. И теперь могу сказать вам, что ни с одним рыцарем не пришлось мне в поединке так тяжко, разве только с господином моим сэром Ланселотом. И нет на свете рыцаря, не считая сэра Ланселота, который бился бы так доблестно, как сэр Ламорак.
      - Да поможет мне Бог, - сказал король Артур, - я хотел бы, чтобы этот сэр Ламорак явился к нашему двору.
      - Сэр, - сказал сэр Динадан, - он в недолгом времени будет здесь, и сэр Паломид тоже. Боюсь только, что сэр Паломид пока еще не в силах выступать на турнире.
      15
     
      А через три дня после этого король повелел устроить турнир у стен соседнего монастыря. И приготовились там выступить многие рыцари Круглого Стола, приготовились биться на копьях сэр Гавейн и его братья. Но сэр Ланселот, сэр Тристрам и сэр Динадан не стали выступать на том турнире, из любви к королю Артуру они уступили сэру Гавейну с братьями честь завоевать там первенство, если хватит у них сил.
      Вот рано поутру облачились в доспехи сэр Гавейн и его братья, и свершили они немало бранных подвигов, и всех более отличился сэр Эктор Окраинный. Но сэр Гавейн превзошел там всех, и король и все рыцари поначалу присудили первенство сэру Гавейну.
      Но вдруг увидел король Артур, что из лесу выехал в сопровождении двух оруженосцев рыцарь со щитом, затянутым кожей. Он подъехал незаметно и стал разить направо и налево и одним копьем сокрушил двух рыцарей Круглого Стола. Но в схватке потерял он чехол со своего щита. И тогда король и все увидели, что он носит красный щит.
      - Ах, Иисусе! - вскричал король Артур. - Взгляните все на вон того рыцаря с красным щитом!
      И повсюду раздались крики и возгласы:
      - Берегитесь рыцаря с красным щитом! А он за краткий срок поверг наземь трех братьев сэра Гавейна.
      - Да поможет мне Бог, - молвил король Артур, - в жизни не видел я такого славного копейщика.
      Смотрит король и видит, что рыцарь тот уже скачет против сэра Гавейна, и с такой силой он его поразил, что у того седло с коня соскочило.
      - Как так? - спрашивает король сэра Гавейна. - Кажется нам, вас сбросили на землю? Хорошо было бы нам узнать, кто таков этот рыцарь с красным щитом.
      - Я-то знаю его отлично, - сказал сэр Динадан, - но вам до поры не открою его имени.
      - Клянусь головой, - сказал сэр Тристрам, - он орудует копьем лучше сэра Паломида, и, если желаете знать, это - сэр Ламорак Уэльский.
      Так они стояли и беседовали и вдруг видят, сэр Гавейн и тот рыцарь снова скачут друг на друга, и снова выбил он сэра Гавейна из седла и нанес ему жестокие увечья. И на глазах у короля Артура он сокрушил еще двадцать рыцарей после сэра Гавейна, и потому, уж конечно, первенство было присуждено ему как рыцарю, не ведающему себе равных. Но сэр Ламорак незаметно и ловко удалился от всей рыцарской рати и скрылся в лесу. Но это видел король Артур, ибо ни на миг не отрывал от него глаз.
      И тогда король, сэр Ланселот и сэр Тристрам и сэр Динадан сели на низкорослых лошадей и поехали прямо вслед за добрым рыцарем сэром Ламораком Уэльским и вскоре его отыскали.
      И сказал король так:
      - А, любезный рыцарь, в добрый час мы вас встретили!
      Он же, увидев короля, снял шлем свой и ему поклонился. А когда он увидел сэра Тристрама, то сошел с коня и подбежал к нему и хотел обнять его колени; но сэр Тристрам того не допустил, но сам спешился и пошел ему навстречу, и они заключили друг друга в объятья, и велика была тут их радость.
      И король тоже возрадовался, а также и вся дружина рыцарей Круглого Стола, кроме сэра Гавейна и его братьев. Они же, когда узнали, что это сэр Ламорак, затаили на него жестокую злобу за то, что он в тот день подверг их всех бесчестью поражения. Сэр Гавейн созвал к себе тайно всех своих братьев на совет и сказал им так:
      - Любезные братья, смотрите сами: кого мы ненавидим, того король Артур любит, и кого мы возлюбим, того возненавидит. И знайте, любезные мои братья, что этот сэр Ламорак никогда не будет питать к нам дружества, ибо мы убили его отца, короля Пелинора, потому что думали, что он убил нашего отца, короля Лота Оркнейского. А за смерть короля Пелинора сэр Ламорак отомстил нам, опозорив нашу мать. Вот поэтому и я жажду отмщения.
      - Сэр, - отвечали Гавейновы братья, - давайте подумаем и поразмыслим, и, какой вы ни изберете способ отомстить, увидите, что мы все готовы исполнить.
      - Хорошо, - сказал сэр Гавейн. - Храните тайну, и мы дождемся удобного времени.
      16
     
      А мы тут продолжим рассказ и оставим сэра Гавейна и поведем речь о короле Артуре, который сказал однажды королю Марку:
      - Сэр, окажите мне милость, о какой я попрошу вас.
      - Сэр, - отвечал король Марк, - что могу, я все сделаю по вашей просьбе.
      - Сэр, грамерси, - сказал король Артур. - Вот о чем прошу я вас: будьте добрым сеньором сэру Тристраму, ибо он - славнейший из мужей, и возьмите его с собою в Корнуэлл, пусть он повидается со своими друзьями, и там обходитесь с ним ласково и с почтением, ради любви вашей ко мне.
      - Сэр, - отвечал король Марк, - я клянусь вам своей верою и верностью, какой обязан я и Господу моему, и вам, что буду почитать его, ради вас, как только смогу и сумею.
      - Сэр, - сказал король Артур, - я же прощу вам тогда все зло, которое вы причинили, если вы подкрепите свое обещание клятвой на книге.
      - С доброй охотой, - отвечал король Марк. И он поклялся на книге пред лицом короля Артура и всех его рыцарей, а после того король Марк и сэр Тристрам протянули и крепко пожали один другому руки. Но при всем том король Марк замыслил коварство, как позже оказалось, ибо он бросил сэра Тристрама в темницу и подло хотел его убить,
      А вскоре король Марк с ними распростился, чтобы ехать к себе в Корнуэлл, и сэр Тристрам приготовился отправиться с ним вместе, и все рыцари Круглого Стола о том печалились и гневались. Всех же более разгневаны были сэр Ланселот и сэр Ламорак и сэр Динадан, ибо уж они-то знали, что король Марк задумал зарезать или уморить насмерть сэра Тристрама.
      - Увы! - сказал сэр Динадан. - Неужто и в самом деле должен ехать господин мой сэр Тристрам?
      Сэр же Тристрам при виде такой их печали только дивился.
      - Увы! - сказал сэр Ланселот королю Артуру, - что сделали вы? Ведь вы лишитесь славнейшего из мужей при вашем дворе.
      - Сэр, таково было его собственное желание, - отвечал король Артур, - и тут я был бессилен, ибо я сделал все, что возможно, и заставил их примириться.
      - Примириться? - воскликнул сэр Ланселот. - Не много стоит такое примирение! Вы скоро услышите, что он убил сэра Тристрама либо бросил его в темницу, ибо он - трусливейший и коварнейший из рыцарей и королей на свете.
      И с тем сэр Ланселот ушел и явился к королю Марку и сказал ему так:
      - Сэр король, знай, что добрый рыцарь сэр Тристрам отправляется вместе с тобою. Смотри, воздержись от предательства, говорю тебе, ибо если причинишь ты зло этому рыцарю каким-нибудь коварством или обманом, то, клянусь моей верностью Господу и высокому Ордену Рыцарства, я убью тебя моими собственными руками!
      - Сэр Ланселот, лишние эти речи, ведь я дал клятву и во всеуслышанье повторил ее пред королем Артуром и всеми рыцарями, и позор бы мне был великий, если б нарушил я мое слово.
      - Добро вы говорите, - сказал сэр Ланселот, - но у вас слава столь коварного и лицемерного рыцаря, что верить вам невозможно. Клянусь Богом, всем известно, ради какой причины прибыли вы в эту страну: вы прибыли не для чего иного, но лишь для того, чтобы убить сэра Тристрама!
      И вот, при всеобщей печали, выехали вместе король Марк и сэр Тристрам. Ибо таковы были воля сэра Тристрама и желание - отправиться вместе с королем Марком, и все это лишь затем, чтобы увидеть Прекрасную Изольду, ибо, не видя ее, не в силах был сэр Тристрам долее жить.
      17
     
      А мы теперь вновь обратимся к сэру Ламораку и поведем речь об его братьях: сэр Тор был первенцем короля Пелинора, рожденным женой скотопаса Ария, и потому он был незаконнорожденным; а сэр Агловаль был его первенцем, рожденным в браке; а также сэр Ламорак, Дарнард и Персиваль - они тоже
      были его законными сыновьями.
      И вот когда король Марк и сэр Тристрам отъехали из Камелота, все там жестоко сокрушались и печалились отъезду сэра Тристрама. И восемь дней ни король, ни его доблестные рыцари не знали никаких развлечений.
      Но по прошествии тех восьми дней прибыл ко двору рыцарь и с ним юный паж, и, когда этот рыцарь снял доспехи, он прошел к королю Артуру и просил, чтобы его юного пажа произвели в рыцари.
      - А какого он рода? - спросил король.
      - Сэр, - отвечал рыцарь, - он сын короля Пелинора, некогда сослужившего вам добрую службу, и брат сэру Ламораку Уэльскому, доброму рыцарю.
      - Добро, - сказал король. - А что за причина вам хлопотать, чтобы я возвел его в рыцари?
      - Знаете же, господин мой король, что этот юный паж и мне приходится братом, как и сэру Ламораку, мое же имя - Агловаль.
      - Сэр Агловаль, - молвил Артур, - ради сэра Ламорака и ради отца его он будет завтра возведен в рыцарское достоинство. А теперь скажите мне, - спросил Артур, - как его имя?
      - Сэр, - отвечал рыцарь, - его имя Персиваль Уэльский. И вот на следующий день в Камелоте король посвятил его в рыцари. Но и сам король, и все рыцари полагали, что еще немало времени пройдет, прежде чем он выкажет себя достойным рыцарского звания. И потому на обеде, когда король сел за стол. а следом и все рыцари - каждый по своему достоинству, король повелел ему сесть с простыми рыцарями, и сэр Персиваль там и сел, где повелел ему король.
      А среди приближенных королевы была там одна девица, она была высокого рождения, но немая, и за всю жизнь не произнесла ни слова. И теперь вдруг вошла она прямо в дворцовую залу, приблизилась к сэру Персивалю, взяла его за руку и сказала громко, так что и король, и все рыцари услышали:
      - Встань, сэр Персиваль, благородный рыцарь, рыцарь Божий, и следуй за мною!
      Он поднялся, и она подвела его с правой стороны к Погибельному сиденью и сказала так:
      - Любезный рыцарь, займи вот это место, ибо тебе оно принадлежит, и никому иному.
      И с тем она удалилась, и призвали к ней священника, и она, покаявшись и получив отпущение грехов, умерла. Король же и весь его двор радовались за сэра Персиваля.
      18
     
      А теперь мы обратимся к сэру Ламораку, который был при дворе в большом почете. Вскоре, по злому умыслу сэра Гавейна и его братьев, послали за их матерью, и она остановилась неподалеку в замке, что по соседству с Камелотом. А для того за нею послали, чтобы погубить сэра Ламорака.
      Королева Оркнейская недолго успела пробыть там, а уж сэр Ламорак об том прознал и сгорал от страсти.
      И вот, говоря об том коротко, он послал к ней, и была назначена между ними ночь, когда он должен был к ней прийти. Но про это проведал сэр Гахерис, и сел он в ту ночь на коня и стал поджидать сэра Ламорака. Вот видит он, скачет сэр Ламорак в полном вооружении, спешился у стен замка, привязал коня у потайного входа, а потом прошел во внутренние покои и снял с себя все доспехи. После того взошел он на ложе к королеве, и велика была ее радость, и его тоже, ибо они любили друг друга жестоко.
      А сэр Гахерис, выждав нужное время, взошел к ним и приблизился к их ложу во всеоружии, с обнаженным мечом в руке, и, вдруг схвативши мать свою за волоса, отсек ей голову. Брызнула на сэра Ламорака горячая кровь, и увидел он, что это кровь той, которую он столь сильно любил, и, уж конечно, он в горькой тоске взирал на это плачевное зрелище. В одной рубашке выскочил сэр Ламорак, горестный рыцарь, из постели и воскликнул так:
      - О, сэр Гахерис, рыцарь Круглого Стола! Злое и черное дело вы сделали, и за это - позор вам великий! Увы! зачем вы убили вашу мать, которая вас родила? Уж скорее надлежало вам убить меня!
      - Это ты причинил нам оскорбление, - отвечал сэр Гахерис, - а ведь мужчина родится на свет, чтобы служить людям, а не вредить. Но от нас ты не отделаешься безнаказанно. Ты опозорил моих братьев и меня, а твой отец убил нашего отца, теперь же еще ты возлег с нашей матерью, и это уж слишком, такого позора мы не вытерпим. Что же до отца твоего, короля Пелинора, то мой брат сэр Гавейн и я - мы убили его!
      - Тем большее вы свершили беззаконие, - отвечал сэр Ламорак, - ведь мой отец не убивал вашего отца, это сделал Балин Свирепый! И смерть моего отца по сей день не отомщена.
      - Довольно слов, - сказал сэр Гахерис, - ибо, если ты не прекратишь свои оскорбительные речи, я тебя заколю, но из-за наготы твоей мне стыдно будет тебя убивать. И знай, что, где я ни встречу тебя, там я тебя и убью! А мать моя теперь избавлена от тебя и более уже не опозорит своих детей. Поспешай же прочь отсюда и возьми свои доспехи, дабы больше мне тебя уже не видеть!
      Видит сэр Ламорак, что иного ему не остается, как покинуть замок. Он с поспешностью облачился в доспехи, сел на коня и поскакал оттуда прочь, предаваясь горькой печали. Но от горя и стыда он не поехал ко двору короля Артура, а свернул в другую сторону.
      Когда же стало известно, что сэр Гахерис убил свою мать, король разгневался и приказал сэру Гахерису покинуть двор. А сэр Гавейн, тот разгневался, конечно, на сэра Гахериса за то, что он убил их мать, сэра же Ламорака отпустил живым. Велик был гнев короля, и многие рыцари тоже негодовали.
      - Сэр, - сказал сэр Ланселот, - великое свершилось злодейство через коварный обман и злой умысел, ибо сестра ваша королева Оркнейская вероломно убита. Говорю вам: это - предательство. И еще говорю, что мы потеряем и доброго рыцаря сэра Ламорака. Я знаю наверное, что, прослышь об этом деле сэр Тристрам, никогда не возвратится он к вашему двору.
      - Упаси Бог, - сказал король Артур, - чтобы я потерял сэра Ламорака!
      - Потеряете, - сказал сэр Ланселот. - Ибо сэр Гавейн и его братья непремено убьют его тем ли способом или иным.
      - Этого я не допущу, - молвил король Артур.
      19
     
      А теперь мы оставим сэра Ламорака и поведем речь о сэре Гавейне и его братьях - сэре Агравейне и сэре Мордреде.
      Они ехали на поиски приключений, и повстречался им жестоко раненный рыцарь, скакавший во весь опор. Спросили они у него, какие несет он вести.
      - Любезные рыцари, - он отвечал, - за мною гонится рыцарь, он убьет меня!
      Между тем по воле случая ехал мимо во весь опор сэр Динадан. Но он не пообещал ему защиты. Только сэр Агравейн и сэр Мордред дали ему слово за него заступиться.
      И тут появился его преследователь, он подскакал прямо к ним и приготовился к бою. Видя это, устремился на него сэр Мордред и ударил, но тот перекинул сэра Мордреда через круп его коня. Видя это, устремился прямо на того рыцаря сэр Агравейн. Но как расправился тот с сэром Мордред ом, так же он расправился и с сэром Агравейном и сказал так:
      - Да будет вам ведомо, сэры, обоим: сэр Брюс Безжалостный зовут меня, вас ныне здесь одолевшего!
      И он проехал над повергнутым Агравейном туда и обратно шесть раз.
      Когда увидел это сэр Динадан, понял он, что придется и ему тоже вступить с ним в поединок во избежание позора. И вот съехались сэр Динадан и тот рыцарь, и сэр Динадан мощным ударом перебросил того через круп его коня. И тогда тот вскочил на коня и со стыда умчался прочь, ибо он был повержен на землю, он, один из доблестнейших рыцарей в Артуровы времена и нещадный губитель добрых рыцарей.
      Подъехал сэр Динадан к сэру Мордреду и сэру Агравейну.
      - Сэр рыцарь, - сказали они, - вы славно бились и расквитались за нас сполна, и потому мы просим вас, откройте нам ваше имя.
      - Любезные сэры, имя мое - вам должно быть знакомо: я зовусь сэр Динадан.
      Но когда они поняли, что перед ними сэр Динадан, то разъярились еще пуще прежнего, ибо они люто ненавидели сэра Динадана за сэра Ламорака. Ибо у сэра Динадана был такой обычай, что он любил всех добрых рыцарей, известных доблестью, и ненавидел всех губителей добрых рыцарей. Сэра же Динадана ненавидели только те, кто был ославлен среди рыцарей как подлый убийца.
      И вот заговорил тот рыцарь, которого преследовал сэр Брюс Безжалостный, а имя его было - сэр Далан, и сказал он так:
      - Если ты и есть сэр Динадан, то ты убил моего отца.
      - Возможно, что и так, - отвечал сэр Динадан, - но если я и сделал это, то лишь защищаясь и лишь по его вызову.
      - Клянусь головой, - молвил Далан, - за это ты умрешь! И с тем он выдвинул свой щит и выставил копье. И говоря кратко, сэр Динадан сбил его с коня, так что тот едва шею себе не сломал. Подобным же образом поразил он и сэра Мордреда с сэром Агравейном. Но впоследствии, во время поисков Святого Грааля, они трусливо и предательски убили сэра Динадана и тем совершили злое дело, ибо он был добрый шутник и славный рыцарь.
      И вот поехал сэр Динадан дальше и приехал к замку, который назывался Красный Дол, и там он нашел сэра Паломида, еще не оправившегося от раны, что нанес ему сэр Ламорак. И поведал сэр Динадан сэру Паломиду все, что знал и слышал про сэра Тристрама, - как он уехал вместе с королем Марком, и все по своей воле и по своему желанию. От таких вестей разгневался сэр Паломид, ибо он любил Прекрасную Изольду и понимал, что теперь-то сэр Тристрам наслаждается ее обществом.
      20
     
      Мы же оставим сэра Паломида и сэра Динадана в замке Красный Дол и обратимся вновь к королю Артуру. Прибыл к нему из Корнуэлла рыцарь по имени сэр Фергус, один из рыцарей Круглого Стола, и поведал королю и сэру Ланселоту добрые вести о сэре Тристраме и доставил от него учтивые письма. Он сказал им, что оставил сэра Тристрама в замке Тинтагиль.
      А вскоре прибыла туда еще девица с учтивыми письмами к королю Артуру и к сэру Ланселоту, и приняли ее король и королева и сэр Ланселот с великим радушием. И были ими написаны и отосланы столь же учтивые письма в ответ. Но сэр Ланселот в своем письме предостерегал сэра Тристрама против короля Марка и называл его королем Лисом, как говорят о том, кто постоянно замышляет предательство и зло; и за это сэр Тристрам возблагодарил в своем сердце сэра Ланселота.
      Девица вернулась потом к Прекрасной Изольде и отдала ей письма от короля и сэра Ланселота, Изольда же тем письмам очень обрадовалась.
      - Любезная девица, - спросила Изольда Прекрасная, - как поживают господин мой Артур и королева Гвиневера и благородный рыцарь сэр Ланселот?
      И девица, коротко сказать, ответила так:
      - Радуются вашей и сэра Тристрама радости.
      - Бог да вознаградит их, - сказала Изольда, - ибо сэр Тристрам принял великие страдания из-за меня и я - из-за него.
      С тем девица ее оставила и явилась с письмами к королю Марку. И когда он их прочел и разобрал, то разгневался на сэра Тристрама, ибо догадался, что это он послал девицу к королю Артуру. В письмах короля Артура и сэра Ланселота король Марк усмотрел себе угрозу и, прочитавши их, заподозрил сэра Тристрама в измене.
      - Девица, - сказал король Марк, - не поедете ли вы обратно и не отвезете ли от меня письма к королю Артуру?
      - Сэр, - она отвечала, - я к вашим услугам, готова ехать, когда ни будет на то ваша воля.
      - Хорошо сказано, - молвил король. - Явитесь к нам завтра за письмами.
      С тем она его оставила и пришла к Изольде Прекрасной и к сэру Тристраму и объявила им, что собирается с письмами назад к королю Артуру.
      - Тогда мы просим вас, - сказали они, - прийти к нам после того, как вы получите письма от короля, дабы мы могли узнать, что в них написано.
      - Так я и сделаю, госпожа, ибо знайте: ради сэра Тристрама я на все готова, я ведь долгое время ему служила.
      Вот наутро явилась девица к королю Марку, чтобы получить у него письма и отправиться в путь.
      - Девица, - сказал ей король Марк, - я передумал и не буду сейчас слать письма королю Артуру.
      Сам же он тайно отправил письма к королю Артуру и к королеве Гвиневере и к сэру Ланселоту. Отбыл с письмами его слуга, и нашел он короля с королевой в Уэльсе, в Карлионе. Король с королевой были у обедни, когда он явился с письмами, и по окончании молитвы они вскрыли тайком эти письма, оставшись одни. Письмо Артуру было на диво кратким и содержало совет королю, чтобы он заботился о себе и о своей жене и смотрел за своими рыцарями, а он, король Марк, о своей жене и о рыцарях позаботится сам.
      21
     
      Прочел то письмо король Артур и задумался о многом; и припомнились ему слова сестры его Феи Морганы, как она говорила, будто бы есть что-то между королевой его Гвиневерой и сэром Ланселотом. Долго сидел король, погруженный в эти думы.
      Но под конец вспомнил он, что его родная сестра - ему враг и ненавидит королеву и сэра Ланселота смертельной ненавистью. И с тем изгнал он все эти мысли из своей головы.
      После того перечел письмо король Артур, а в конце письма значилось, что король Марк почитает сэра Тристрама своим смертельным врагом и пусть не сомневается король Артур - он еще отомстит сэру Тристраму. И за то разгневался король Артур на короля Марка.
      А когда королева Гвиневера разобрала и прочла свое письмо, то ее гневу не было меры, ибо в письме содержались оскорбления ей и сэру Ланселоту. Она тайно переслала это письмо сэру Ланселоту. Он же, узнав содержание письма, так огорчился, что бросился на ложе свое и крепко уснул. Об этом прознал сэр Динадан, ибо такой у него был обычай, что он был в близкой дружбе со всеми добрыми рыцарями. И покуда сэр Ланселот спал, он украдкой вынул у него из руки письмо и прочел все от слова до слова, а прочтя, стал громко сокрушаться об его обиде. Тут пробудился сэр Ланселот, подошел к окну, снова перечел письмо и еще того более разгневался.
      - Сэр, - сказал ему сэр Динадан, - что мучит вас? Прошу вас, откройте мне ваше сердце, ибо, клянусь Богом, вы знаете отлично, что я желаю вам только добра, ведь я бедный рыцарь, слуга вам и всем славным рыцарям. И хоть сам я не из доблестных, я люблю всех тех, кто исполнен доблести.
      - Это правда, - сказал сэр Ланселот, - вы рыцарь достойный доверия, и, из великого доверия к вам, я посвящаю вас в мою тайну.
      И когда сэр Динадан его выслушал, он сказал:
      - Сэр, вот вам мой совет: выкиньте из головы все угрозы, ибо король Марк так низок и коварен, что прямыми путями от него ничего не добьешься. И увидите, что сделаю я: я сложу про него песню, а когда она будет готова, пошлю к нему певца с арфой, и он споет ее перед ним.
      И с тем он ушел и сложил песню и обучил ей менестреля по имени Элиот, а тот, запомнив песню, обучил ей еще многих менестрелей. А после, с согласия короля Артура и сэра Ланселота, отправились менестрели в Уэльс и Корнуэлл и повсюду пели песню, что сложил сэр Динадан про короля Марка, и то была самая злая из песен, когда-либо спетых под звуки арфы или же иного инструмента.
      22
     
      Мы же теперь вновь обратимся к сэру Тристраму и к королю Марку. Случилось так, что, выступая на королевском турнире, сэр Тристрам был сильно ранен и копьем и мечом, однако первенство все же досталось ему. По окончании же турнира он уехал на поправку в замок к одному доброму корнуэльскому рыцарю по имени сэр Динас-Сенешаль.
      Но, по несчастью, в это время как раз прибыло из Саксонии великое множество воинов, целое несметное войско, и высадились они совсем неподалеку от Тинтагиля. Предводителем же у них был сэр Элиас, искусный боец.
      Узнавши о том, что враги вторглись на его землю, горько печалился и сокрушался король Марк, ибо по своей доброй воле он ни за что не желал послать за сэром Тристрамом, так смертельно он его ненавидел. Но когда собрался его совет, все предвидели и понимали, какими бедами грозит могучая вражья сила. И, согласившись между собой, они сказали королю Марку так:
      - Сэр, знайте, что должно вам послать за сэром Тристрамом, славным рыцарем, а иначе нам никогда не одолеть врагов, ибо только сэр Тристрам может против них воевать, мы же только напрасно будем грести против течения.
      - Хорошо, - сказал король Марк, - я поступлю по вашему совету.
      И хотя было это ему вовсе не по душе, но нужда заставила его послать за сэром Тристрамом.
      Вот послали за ним со всей возможной поспешностью, чтобы он прибыл ко двору короля Марка. И услышав, что его призывают, с трудом сел сэр Тристрам верхом на смирную лошадь и поехал к королю Марку. Когда же он явился, то король сказал ему так:
      - Любезный племянник сэр Тристрам, дело у нас к вам такое: вторглись в нашу землю враги из Саксонии, они уже здесь неподалеку, и предстоит нам встретить их не откладывая, а иначе они погубят нашу страну.
      - Сэр, - отвечал сэр Тристрам, - знайте, что вся моя сила к вашим услугам. Но только, сэр, ближайшие восемь дней я не смогу носить оружия, ибо мои раны еще не зажили. Но когда пройдет этот срок, тогда я сделаю все, что могу.
      - Хорошо сказано, - молвил король Марк. - Возвращайтесь же назад, отдыхайте и набирайтесь свежих сил, а я тем временем выйду навстречу саксонцам со всем моим войском.
      С тем король возвратился в Тинтагиль, а сэр Тристрам верьулся на поправку в замок сэра Динаса.
      Король собрал большое войско и разделил его на три полка. Первый полк возглавил сэр Динас-Сенешаль, а сэр Андрет встал во главе второго, третий же полк возглавил сэр Аргус, кровный родич короля Марка.
      У саксонцев же было три больших полка и много искусных бойцов.
      И вот, по совету своих рыцарей, король Марк вышел с войском из замка Тинтагиль и напал на полки врагов. Впереди всех ехал сэр Динас, добрый рыцарь, и своими руками он зарубил двух рыцарей. И началось ту! большое сражение. Много в нем было поломано копий, побито мечей, повержено добрых рыцарей. Но из всех отличился в Марковом войске Динас-Сенешаль.
      И долго длился тот бой, и великое множество народу в нем полегло, но под конец король Марк и сэр Динас, как ни противно то было их воле, принуждены были укрыться в стенах замка Тинтагиль, так много у них было перебито войска. Саксонцы же преследовали их по пятам, десятеро проникли вслед за ними внутрь замка, и четверо были убиты опускными воротами.
      И тогда король Марк снова послал к сэру Тристраму слугу, и посланный поведал ему обо всех потерях. Сэр Тристрам отправил его назад и наказал ему так:
      - Передай королю Марку, что я прибуду, лишь только поправлюсь, а раньше ему от меня не будет проку. Такой получил от него ответ король Марк. Между тем явился под стены Тинтагиля сэр Элиас и потребовал от короля Марка, чтобы он сдал замок.
      - Ибо вы ведь не в силах его долее удерживать.
      - Сэр Элиас, - отвечал король Марк, - если я не получу подкрепления, то мне и в самом деле придется сдать вам замок.
      И в третий раз послал король Марк к сэру Тристраму за подмогой. К этому времени сэр Тристрам уже почти поправился, он собрал десятерых добрых рыцарей короля Артура и с ними поскакал к Тинтагилю. Но при виде несметного саксонского войска подивился сэр Тристрам. Пришлось ему ехать лесами и оврагами, и так незаметно подобрался он к замковым воротам. Лишь у самых ворот бросился на него один рыцарь, увидя, что он хочет проникнуть в замок. Встретил его сэр Тристрам и на всем скаку насмерть его поразил. Так же обошелся он и еще с тремя. И все десять его добрых рыцарей тоже убили каждый по всаднику. И въехал сэр Тристрам в ворота Тинтагильского замка.
      Когда узнал король Марк о прибытии сэра Тристрама, он ему очень обрадовался, и вся его дружина тоже, и веселились все по случаю его приезда.
      23
     
      А наутро выехал военачальник Элиас и обратился к королю Марку:
      - Выходите и примите бой, ведь славный рыцарь сэр Тристрам уже прибыл к вам. И теперь позор тебе, - говорил Элиас, - отсиживаться за стенами замка.
      Услышав такие речи, разгневался король Марк, он не вымолвил ни слова, но отправился к сэру Тристраму спрашивать его совета.
      - Сэр, - сказал сэр Тристрам, - если на то ваша воля, я могу сам ему дать ответ.
      - Да, такова наша воля, - отвечал король Марк. И тогда сказал сэр Тристрам посланным так:
      - Передайте господину вашему от короля и от меня, что завтра мы дадим ему бой в открытом поле.
      - Сэр, а как ваше имя? - спросили они.
      - Сэр, да будет ведомо вам, что мое имя - сэр Тристрам Лионский.
      И с тем они отбыли и передали все своему предводителю Элиасу.
      - Сэр, - сказал меж тем сэр Тристрам, - прошу вас, отдайте на завтрашний день ваше войско под мое начало.
      - Сэр, прошу вас, считайте его у себя под началом, - отвечал король.
      И тогда сэр Тристрам стал готовить полки к завтрашней битве. Он разделил все войско на шесть частей и поставил сэра Динаса-Сенешаля во главе передового отряда, а других рыцарей назначил вести остальных. И в ту же ночь спалил сэр Тристрам прямо на воде все саксонские корабли. Узнавши про это, Элиас сразу же сказал, что это дело рук сэра Тристрама.
      - Ибо он замыслил отрезать нам путь назад, чтобы ни один из нас не спасся. И потому, любезные други, завтра будем биться бесстрашно, не убоимся, не дрогнем перед рыцарем, будь он даже первый рыцарь в мире, ведь все равно один он всех нас не одолеет.
      И они расположили полки свои четырьмя отрядами, и дивны были боевые уборы и блестящие доспехи их бойцов.
      Вот вышли из ворот замка воины короля Марка, и осадные рати набросились на них яростно, и завязался бой, в котором особенно отличился сэр Динас-Сенешаль. Но все же, несмотря на его подвиги, сэр Динас и его дружина стали терпеть поражение.
      И тогда выехал из замка сэр Тристрам и одним копьем поразил насмерть двух рыцарей. И стал он сеять смерть направо и налево, так что дивились все его бранным подвигам. И видно было, как сражение то отодвигалось от замка на расстояние полета стрелы, то подкатывалось к самым воротам. Но вот выехал Элиас-военачальник, он носился яростно по полю битвы туда и сюда и самому королю Марку нанес столь могучий удар по шлему, что выбил его прочь из седла. Тогда сэр Динас вновь подсадил короля Марка на коня.
      И прискакал туда сэр Тристрам, точно дикий лев, он схватился с сэром Элиасом и с такой силой ударил его по шлему, что тот вывалился из седла. Так продолжался бой до ночи, и тогда, потеряв убитыми великое множество людей и множество раненых увозя с собою, обе стороны отошли на прежние рубежи.
      Когда король Марк оказался за стенами своего замка Тинтагиль, он недосчитался из рыцарей своих целой сотни, те же, кто осаждали замок, потеряли двести рыцарей. После того обе стороны оказали помощь своим раненым, и тогда те и другие сошлись на советы. И знайте, что ни та сторона, ни другая не желала возобновлять сражение, дабы обоим войскам выйти из этого дела с честью.
      Когда Элиас-военачальник узнал о гибели своих людей, он предался великой печали; когда же он услышал, что его люди не хотят больше биться, гневу его не было меры. И тогда Элиас, не долго думая, послал к королю Марку и надменно потребовал, чтобы король нашел рыцаря, который сразился бы с ним, Элиасом, один на один, и если он убьет того рыцаря, то будет взимать ежегодную дань с Корнуэлла, а если тот рыцарь убьет его, тогда навеки откажутся саксонцы от своих притязаний.
      Вот отбыл посланец к королю Марку и передал ему, что господин его Элиас вызывает его найти рыцаря, который с ним сразился бы один на один. Выслушал король Марк это посольство и велел ему - дожидаться ответа. А сам созвал он все свое войско, чтобы получить наилучший совет, и все они сказали одно:
      - Нам сражаться нет охоты, ведь когда бы не доблесть сэра Тристрама, мы бы и вчера с поля боя живыми не ушли. И потому, сэр, мы так полагаем, что лучше будет сыскать рыцаря, который бы вступил с ним в поединок, как он по-рыцарски предлагает.
      24
     
      Но хоть судить-то они так судили, однако рыцаря, чтобы сражаться, сыскать не могли.
      - Государь, - объявили они все ему, - нет такого рыцаря, который бы осмелился выйти против Элиаса.
      - Увы! - сказал король Марк. - Тогда я опозорен и погиб, если только племянник мой сэр Тристрам не возьмет на себя этот поединок.
      - Сэр, да будет вам ведомо, - сказали все, - он вчера потрудился на поле брани сверх меры и тяжко устал и жестоко изранен.
      - Но где же он? - спросил король Марк. И ответил один из них:
      - Сэр, он лежит на своей постели и отдыхает.
      - Увы! - сказал король Марк, - если я не получу помощи от племянника моего сэра Тристрама, я навеки безвозвратно погиб.
      И с тем один из них отправился к сэру Тристраму, который лежал обессиленный после боя, и передал ему слова короля Марка. И сэр Тристрам сразу вскочил, накинул на себя долгополое одеяние и явился перед королем и лордами. И, увидя их столь сокрушенными, спросил, какие у них вести.
      - Хуже некуда, - отвечал король.
      И он поведал ему все, что вы слышали ранее.
      - Что же до вас, - сказал король, - с вас не можем мы более спросить ничего, ибо через вашу храбрость в прошлом бою вы всех нас уже спасли от смерти.
      - Сэр, - молвил сэр Тристрам, - вижу я, что вы ждете от меня помощи, да и понятно, что я должен сделать все, что в моих силах, для спасения чести моей и жизни, хотя я изранен и весь разбит. И раз уж сэр Элиас шлет нам заносчиво свой вызов, я его принимаю! Либо погибну я на поле боя, либо избавлю Корнуэлл от прежней дани. А потому призовите немедля его посланца, и он услышит мой ответ. Ибо раны мои еще свежи, им еще семь дней заживать, а пока они день ото дня будут все болезненнее, так что пусть он передаст, что я стану с ним биться завтра же.
      И приведен был Элиасов посланец пред очи короля Марка.
      - Слушай, приятель, - сказал сэр Тристрам, - поспеши к господину твоему и скажи, чтобы он дал залог со своей стороны, как король даст залог со своей стороны. И еще скажи твоему господину, что сэр Тристрам, рыцарь короля Артура из дружины рыцарей Круглого Стола, завтра встретится с твоим господином, дабы вести с ним бой верхами, покуда достанет сил у коня, а после того - пеший бой до последнего дыханья.
      Оглядел посланец сэра Тристрама с головы до ног и с тем отбыл. И, явившись к своему господину, передал ему ответ сэра Тристрама.
      Наутро выдали заложников с обеих сторон и принесли все заверения, со всей возможной ясностью, что кому ни достанется победа, то уж раз навсегда. И собрались оба войска с обоих концов поля под стенами Тинтагиля, и ни на ком не было оружия, кроме сэра Тристрама и сэра Элиаса. И вот когда приготовления были окончены, они разъехались, а потом пустили друг другу навстречу коней во весь опор и так ударили один другого, что рухнули оба, и кони и всадники, наземь. Но тут же вскочили оба на ноги, перетянули щиты свои на грудь и с обнаженными мечами в руках стали так рубиться друг с другом, словно пламя полыхало над ними. И рубились они то наседая, то приседая, рассекая друг на друге панцири и шлемы, щербя щиты и нанося один другому столь жестокие раны, что горячая кровь бежала на землю.
      Так бились они в продолжение часа, когда стал вдруг сэр Тристрам слабеть и изнемогать, и потекла его кровь обильно, и сильно подался он назад. Видя это, стал наседать на него сэр Элиас с новой яростью и нанес ему множество свежих ран. А сэр Тристрам все изворачивался и уклонялся, отступая то в одну, то в другую сторону, из последних сил заслонялся щитом; и все говорили, что он побежден, ибо на один его удар сэр Элиас отвечал двадцатью.
      И поднялся смех на стороне саксонцев, а на стороне короля Марка громкий плач.
      - Увы, - воскликнул король Марк, - мы все опозорены и погублены навсегда!
      Ибо, как повествуется в Книге, никогда еще не приходилось сэру Тристраму в бою так тяжко, разве только когда бился он с сэром Ланселотом. Остановились они и посмотрели вокруг себя и видят, одна сторона смеется, а другая плачет. И вспомнил тогда сэр Тристрам о своей даме, Изольде Прекрасной, взиравшей на него, и подумал он, что, может быть, никогда уже ему не быть с нею вместе. И тогда поднял он щит свой, что уже касался земли, и ринулся на сэра Элиаса и осыпал его свирепыми ударами, двадцать на один, и рассек ему надвое щит и панцирь, так что хлынула кровь его горячая на землю потоком.
      Тут стали смеяться король Марк и все корнуэльцы, а на той стороне стали плакать. А сэр Тристрам крикнул сэру Элиасу:
      - Покорись!
      Пошатнулся сэр Элиас, споткнулся, и при виде того сказал ему сэр Тристрам:
      - Сэр Элиас, я от души о тебе сожалею, ибо ты - превосходнейший рыцарь, какого я когда-либо встречал, не считая сэра Ланселота.
      И с тем сэр Элиас повалился на землю и умер.
      - Что еще должен я сделать? - спросил сэр Тристрам короля Марка. - Ибо этот бой окончен.
      И разошлись все. Король Марк многих из них оставил у себя пленниками в возмещение вреда и ущерба, остальных отослал на родину собирать выкуп. А сэру Тристраму обмыли и исцелили все раны. Но несмотря ни на что, король Марк не оставлял своих замыслов убить сэра Тристрама, однако сэр Тристрам, хоть и видел это и слышал про коварство короля Марка, не прятался от него, но, где бы ни была Изольда Прекрасная, там и он был подле нее.
      25
     
      Мы же теперь оставим это и поведем речь о менестрелях, посланных в Корнуэлл сэром Ланселотом и сэром Динаданом. Вот на большой пир, что задал король Марк по случаю изгнания из страны саксонцев, явился менестрель Элиот с песней, сложенной сэром Динаданом. Он пробрался тайно к сэру Тристраму и пересказал ему Динаданову песню о короле Марке. Выслушал ее сэр Тристрам и сказал:
      - Господи Иисусе! Дивно, как этот сэр Динадан способен и добро творить и зло. На этот раз он задумал злое дело!
      - Сэр, - спрашивает Элиот, - возможно ли мне спеть эту песню перед королем Марком?
      - Да, клянусь Спасением, - отвечал сэр Тристрам, - ибо кто тебя вздумает обидеть, я буду твоим защитником.
      Во время пиршества вошел менестрель Элиот с остальными певцами и начал свою песню. И потому что был он певец искусный, все гости стали слушать его песню, сложенную сэром Динаданом, в которой так поносил он короля Марка за его предательство, что люди и не слыхивали такого. Когда же он пропел песню до конца, разгневался жестоко король Марк и вскричал:
      - Менестрель, как смеешь ты распевать такие песни предо мною?
      - Сэр, - отвечал Элиот, - знайте, что я менестрель и должен делать, как велят мне мои господа, чьи цвета ношу я на своем платье. И да будет ведомо вам, сэр, что это сэр Динадан, рыцарь Круглого Стола, сложил эту песню и прислал меня, дабы я спел ее перед вами.
      - Твоя правда, - молвил король Марк. - И потому, что ты менестрель, ты уйдешь отсюда цел и невредим. Но повелеваю тебе: торопись и исчезни прочь с моих глаз!
      Певец Элиот ушел и, явившись к сэру Тристраму, поведал ему, как было дело. И тогда сэр Тристрам наказал составить письма со всей возможной учтивостью к сэру Ланселоту и сэру Динадану и послал с менестрелем провожатых вывести его из пределов Корнуэлла.
      Нам же остается сказать, что король Марк был в ярости, ибо он полагал, что та песня была сложена по наущению сэра Тристрама, и потому он замыслил погубить сэра Тристрама и всех, кто был в Корнуэлле ему другом.
     
      * VIII *
      1
     
      Теперь обратимся к другому предмету и поведем речь о том, что приключилось между королем Марком и его братом, добрым принцем Бодуином, которого горячо любил весь народ той страны.
      Случилось однажды, что неверные сарацины высадились на берег Корнуэлла вскоре после ухода саксонцев. Когда добрый принц Бодуин узнал, где они высадились, он тайно и скоро собрал в том месте своих людей. И еще до наступления дня он повелел развести дикие огни на трех своих кораблях, поднял вдруг паруса, подошел по ветру и вторгся в самую гущу сарацинского флота. И, говоря коротко, с этих трех кораблей огонь перекинулся на суда сарацинов и спалил их, так что ни одного не осталось. А на рассвете доблестный принц Бодуин и его дружина с кликами и возгласами напали на неверных, перебили их всех, числом сорок тысяч, и ни одного не оставили в живых.
      Король же Марк при этом известии жестоко разгневался, что брат его стяжал себе такой почет и славу. И оттого, что этот принц был всеми любим в стране более, нежели он, король, и оттого, что он был другом сэру Тристраму, король Марк задумал его погубить.
      Для того, спешно и безотлагательно, он, замыслив измену, послал за принцем Бодуином и женой его Англидой, повелев им явиться немедленно и привезти с собою их малолетнего сына, дабы он мог увидеть племянника. А нужно ему это было для того, что он вознамерился и младенца тоже убить, как и отца, ибо был он подлейший из предателей, когда-либо живших на свете. Увы! за всю доброту его и за славные подвиги благородный Бодуин был убит!
      Вот явился он с женою своею Англидой к королю, и король был с ним притворно ласков, пока они не отобедали. А потом подозвал король своего брата и сказал ему так:
      - Брат, что там было у вас, когда приплыли неверные? Мне думается, ваш долг был оповестить об этом меня и призвать меня к месту сражения, ибо правильнее было бы, чтобы слава досталась мне, а не вам.
      - Сэр, - отвечал принц Бодуин, - если бы я тогда послал за вами, неверные успели бы разорить все мои владения.
      - Ты лжешь, коварный изменник! - сказал король Марк. - Ты всегда норовишь отнять у меня славу, а меня обрекаешь бесчестью, и ты любишь то, что ненавистно мне!
      И с тем ударил он его кинжалом прямо в сердце, так что тот и слова уже больше не вымолвил.
      А леди Англида зарыдала прегорестно и упала в обморок, когда у нее на глазах закололи ее супруга. Но ничего уже не оставалось делать, с принца Бодуина сняли одежды, увезли его и похоронили. Но супруга его леди Англида тайком унесла его рубашку и дублет и спрятала у себя.
      Сильно горевали и убивались тогда сэр Тристрам, сэр Динас и сэр Фергус, а также и все другие рыцари, ибо добрый принц был всеми любим.
      А Изольда Прекрасная послала за женой его Англидой и дала ей совет уезжать без промедления, а иначе будет убит и ее малолетний сын, Александр-Сирота. Выслушав такой совет, она села на коня, взяла своего сына и поскакала прочь, сопровождаемая лишь несколькими бедняками, что осмелились за ней последовать.
      2
     
      Король же Марк, сделав свое черное дело, на том не успокоился, но, ища мести, с мечом в руке бегал по дворцовым покоям в поисках Англиды и ее юного сына. Не найдя ее нигде, он призвал к себе одного доброго рыцаря по имени сэр Садук и повелел ему под страхом смерти догнать и возвратить Англиду с ее юным сыном.
      И пустился в путь сэр Садук и поскакал вслед за Англидой. Через десять миль он ее нагнал и крикнул ей, чтобы она повернула коня и возвратилась ко двору короля Марка.
      - Увы, любезный рыцарь, - молвила она, - что за корысть вам в смерти моего сына или в моей смерти? Ведь я и так претерпела слишком много горя и жестокую потерю.
      - Госпожа, - отвечал сэр Садук, - ваша потеря горька и плачевна. Но вы, госпожа, - сказал сэр Садук, - покинете ли с сыном вашим эту страну и сумеете ли вырастить его покуда он не войдет в возраст, дабы он тогда отомстил за смерть отца? Когда так, я согласен отпустить вас, если вы обещаете мне отомстить за смерть принца Бодуина.
      - Ах, благородный рыцарь, да вознаградит тебя Иисус! И если только сын мой Александр-Сирота доживет до рыцарского возраста, он получит от меня рубашку и дублет своего отца с кровавыми пятнами и услышит рассказ о том, как все было и что возложено на него, и уж этого он до конца дней своих не забудет.
      И вот они распрощались друг с другом, и сэр Садук поскакал прочь. Когда же сэр Садук возвратился к королю Марку, То его он уверил, будто утопил юного Александра. И король Марк был тому очень рад.
      Мы же теперь обратимся к Англиде, которая днем и ночью скакала куда глаза глядят, торопясь покинуть корнуэльские пределы, лишь изредка, лишь кое-где останавливаясь на отдых, и все время держала путь на юг, к берегу моря, покуда не случилось ей выехать к замку, который назывался Магон, а ныне зовется Арунделл, что в Сассексе. Управитель того замка радушно встретил Англиду и объявил ей, что она - у себя дома. И был ей оказан там почетный прием, ибо жена того управителя была ей близкая родня. Имя же управителя было сэр Белингер, и он сообщил Англиде, что этот замок по праву наследования принадлежит ей.
      И там прожила Англида много лет и много зим, покуда не вырос Александр большим и сильным, и не было никого в том краю равного ему в мощи, и в играх и состязаниях ни один не мог его превзойти.
      3
     
      И, вот однажды явился к Англиде управитель сэр Белингер и сказал:
      - Госпожа, настало время господину моему сэру Александру получить посвящение в рыцари, ибо он силен и крепок.
      - Сэр, - она отвечала, - я бы тоже желала, чтобы он был возведен в рыцарство, но тогда я должна буду возложить на него дело столь тяжкое, какого ни одна еще грешная мать не возлагала на своего сына.
      - Что до этого, то поступайте, как сочтете лучшим, я же уведомлю его, что ему предстоит быть возведенным в рыцари. И всего лучше было бы ему получить посвящение Великим постом на Благовещение.
      - Пусть будет так, - сказала Англида, - и прошу вас сделать все приготовления.
      И вот пришел управитель к Александру и объявил ему, что Великим постом на Благовещение он будет посвящен в рыцари.
      - Сэр, я благодарю Господа и вас, - сказал Александр, - ибо это - лучшая весть, какую я когда-либо слышал.
      А управитель назначил сыновей первых баронов страны и юношей из лучших родов, всего числом в двадцать, чтобы в один день с Александром приняли посвящение в рыцари.
      И вот в тот самый день, когда Александр и его двадцать товарищей были возведены в рыцарское достоинство, пришла эта леди Англида к своему сыну и сказала ему так:
      - О дорогой мой, любезный сын, я заклинаю тебя моим благословением и высоким Орденом Рыцарства, в который ты ныне принят, выслушай меня и прими то дело, которое я на тебя возложу.
      И с тем она извлекла на свет окровавленный дублет и окровавленную рубаху, покрытые пятнами старой крови. Когда увидел это Александр, он отшатнулся, побледнел и сказал:
      - Любезная матушка, что это такое и как мне это понять?
      - Я скажу тебе, любезный сын. Это дублет и рубаха твоего родного отца, которые были на нем в тот день, когда он был убит.
      И она поведала ему, как это было.
      - И в благодарность за славные его дела король Марк заколол его кинжалом у меня на глазах.
      4
     
      - И потому вот что я на тебя возлагаю: я требую от тебя, ради моего благословения и ради высокого Ордена Рыцарства, чтобы отомстил ты королю Марку за смерть твоего отца.
      Тут она лишилась чувств. Александр бросился к своей матери, заключил ее в объятья и сказал:
      - Любезная матушка, вы возложили на меня великое дело, и вот я клянусь вам, что отомщу королю Марку, когда только сумею, в том я даю клятву перед Господом и перед вами.
      Так закончилось это празднество, и управитель, по желанию Англиды, позаботился, чтобы у Александра был добрый конь и крепкие доспехи. После того Александр состязался со своими двадцатью товарищами, что приняли посвящение в рыцари одновременно с ним, и, говоря коротко, он всех их, двадцать человек, одолел и поверг наземь, и никто не в силах был против него устоять.
      А вскоре один из тех молодых рыцарей уехал и явился к королю Марку и поведал ему о том, как Александр был посвящен в рыцари и какое дело возложила на него его мать, о чем вы уже слышали.
      - Увы! Измена и предательство! - сказал король Марк. - Я полагал, что мой злодей давно мертв. Увы! кому же я могу довериться?
      И с тем схватил король Марк в руку меч и бросился разыскивать сэра Садука по дворцовым покоям, желая его зарубить. Увидел сэр Садук короля Марка с обнаженным мечом в руке.
      - Сэр, - он сказал, - остерегись приблизиться ко мне! Ибо знай, что я сохранил юному Александру жизнь и об том не жалею, ибо ты коварно и трусливо убил его отца, благородного принца Бодуина, предательством отплатив за его добрые дела. И потому я молю всемогущего Иисуса, дабы послал он Александру силы и крепости отомстить тебе. И теперь настал черед тебе, король Марк, остерегаться юного Александра, ибо он уже посвящен в рыцари!
      - Увы мне, - сказал король Марк, - что я должен слышать такие предательские речи!
      Тут четыре рыцаря короля Марка обнажили мечи, дабы зарубить сэра Садука, но король и оглянуться не успел, как уже все четверо были убиты у него на глазах.
      А сэр Садук прошел к себе в покой, взял доспехи свои, сел на коня и ускакал оттуда беспрепятственно, ибо ни сэр Тристрам, ни сэр Динас, ни сэр Фергус не желали ему зла.
      А король Марк чуть не обезумел от ярости и замыслил непременно погубить Александра, ибо его он страшился и ненавидел более всех на свете.
      Когда узнал сэр Тристрам, что Александр посвящен в рыцарство, он тут же послал к нему письмо с просьбой и советом, чтобы он отправился ко двору Артура и поступил в науку и услужение к сэру Ланселоту. Получил Александр письмо от кузена своего, Тристрама,и решил последовать его совету.
      А король Марк призвал к себе юного рыцаря, что принес ему вести об Александре, и пригласил его остаться в Корнуэлле.
      - Сэр, - тот отвечал, - я поневоле здесь должен остаться, ибо к себе на родину я не осмелюсь возвратиться.
      - Не беда, - сказал король Марк, - ибо я здесь дам тебе земель вдвое более против того, что имел ты на родине.
      Однако в недолгом времени с этим рыцарем-предателем повстречался сэр Садук и его убил. Король Марк пришел от этого в безмерную ярость. И отправил он письма к Фее Моргане и к королеве Северного Уэльса, двум волшебницам, прося их разослать по всей округе девиц-чародеек и самых свирепых рыцарей, вроде сэра Малегрина и сэра Брюса Безжалостного, дабы Александру-Сироте ни в коем случае не миновать с ним встречи, но быть непременно убитым либо схваченным. И все это затеял король Марк, чтобы погубить сэра Александра.
      5
     
      Мы же теперь обратимся к сэру Александру, который, расставшись со своей матерью, увез с собою окровавленную рубаху отца своего, и он возил ее до самого своего смертного часа в знак того, что не забывает об отцовской гибели.
      Решил сэр Александр, по совету сэра Тристрама, добраться до Лондона и явиться к сэру Ланселоту. Но случилось так, что он выехал на берег моря и выбрал неверное направление. По пути же пришлось ему выступить на турнире, устроенном королем Карадосом, и там завоевать первенство - он сокрушил самого короля Карадоса, и двадцать его рыцарей, и еще сэра Сафира, доброго рыцаря, что приходился братом сэру Паломиду.
      Всему тому была свидетельница одна девица, и она явилась к Фее Моргане и поведала ей, что видела на турнире лучшего рыцаря на свете: кого он побеждал, он заставлял поклясться, что не наденет тот оружия двенадцать месяцев и один день.
      - Вот доброе известие, - сказала Фея Моргана, - ибо рыцаря этого я давно желаю видеть.
      И она села на своего иноходца и долго скакала по дороге, а потом остановилась на отдых в своих шатрах. И вот едут мимо четыре рыцаря - двое при оружии и двое безоружных. И они назвали Фее Моргане свои имена. Первый был Элиас де Гоморет, а второй - Кар де Помфет; эти двое были вооружены. А другие двое были из Камиларда и приходились кузенами королеве Гвиневере; звали же их сэр Ги и сэр Гранат, и они были безоружны.
      И эти четыре рыцаря поведали Фее Моргане, как у стен одного замка какой-то молодой рыцарь всех их одолел и поверг на землю.
      - Нам сказала девица, живущая в том замке, будто он молод и лишь недавно возведен в рыцарство. Мы же полагаем, что разве только сэр Тристрам, или сэр Ланселот, или сэр Ламорак, славный рыцарь, могли бы выдержать удар его копья и усидеть в седле.
      - Хорошо, - сказала Фея Моргана. - Я в недолгом времени увижусь с этим рыцарем, если только он находится в пределах сей страны.
      А теперь мы обратимся к девице, что жила в том замке, когда Александр-Сирота победил у нее на глазах четырех рыцарей, она подозвала его к себе и сказала так:
      - Сэр рыцарь, не возьмешься ли ты, ради меня, сразиться с одним здешним рыцарем, моим давним недобрым соседом? Его имя - сэр Малегрин, и он ни за что не допускает меня выйти ни за кого замуж.
      - Девица, - отвечал сэр Александр, - если он появится, покуда я здесь, я с ним сражусь.
      Тогда она послала за Малегрином, и он туда прибыл, ибо он ей верно служил. Завидели они друг друга и оба изготовились к бою. Вот ринулись они друг на друга, и сэр Малегрин сломал об сэра Александра копье, а сэр Александр в ответ ударил его так, что сбил его с коня прямо наземь. Но сэр Малегрин высвободил ноги из стремян, быстро вскочил, перетянул наперед щит, обнажил меч и крикнул сэру Александру, чтобы он спешился.
      - Ибо знай, сэр рыцарь, хоть ты и одолел меня верхами, ты увидишь, что в пешем бою я буду стоять против тебя, как подобает рыцарю.
      - Добро, - отвечал сэр Александр.
      И он сошел с коня и передал его своему пажу. И вот бросились они друг на друга, точно два диких вепря, и осыпали ударами шлемы и щиты друг на друге едва не три часа кряду, так что никто бы не мог назвать из них победителя.
      А между тем Фея Моргана явилась к той девице в замок, и они вместе наблюдали за боем.
      Но этот Малегрин был рыцарь многоопытный и на ноги крепкий и славился на весь мир как искуснейший пеший боец, тогда как верхами его превосходили многие. И этот Малегрин все выжидал случая нанести сэру Александру смертельный удар, а пока он так жестоко его изранил, что дивиться приходилось, как тот еще держится на ногах, - так обильно он истекал кровью. Ибо сэр Александр рубился горячо и нерасчетливо, а противник его был рыцарь коварный, он все выжидал и высматривал и разил жестоко. И порой они сшибались друг с другом щитами, точно вепри или быки, и падали оба ничком на землю.
      - Эй, сэр рыцарь, - сказал наконец сэр Малегрин, - попридержи свою руку и скажи мне, кто ты такой.
      - Ну, нет, - отвечал сэр Александр. - Заставить меня никто не может! А вот ты скажи мне свое имя и по какому праву ты держишь здешние земли, или же ты умрешь от моей руки!
      - Сэр, да будет тебе известно, - отвечал сэр Малегрин, - что из любви к девице, владелице этого замка, я, по злой моей удаче, убил десять добрых рыцарей и еще десятерых - по злобе и заносчивости.
      - Да поможет мне Бог! - вскричал сэр Александр, - признания гнуснее не случалось мне слышать из уст рыцаря. Жалости было бы достойно оставлять тебя и дальше в живых. А потому держись! Ибо, как есть я верный рыцарь, либо ты меня зарубишь насмерть, либо же я тебя!
      И вновь они бросились друг на друга с яростью. Наконец сэр Александр поверг его наземь и сорвал с него шлем и отсек ему голову.
      А закончив поединок, он хотел было сесть на коня, но не смог - так он был обессилен. И тогда он промолвил:
      - Поддержи меня, Иисусе!
      Тут явилась перед ним Фея Моргана и сказала ему, чтобы он не падал духом. Она уложила его в конную повозку и отвезла его в замок, ибо ноги не держали его, ведь у него было шестнадцать страшных ран в теле, и одна была особенно тяжела и грозила причинить ему смерть.
      6
     
      Сначала королева Фея Моргана осмотрела и промыла ему раны и дала ему такие притиранья, что он едва не умер.
      Назавтра, когда она опять к нему явилась, он стал жаловаться на страшные мучения. И тогда она смазала его другим снадобьем, и всю боль его как рукой сняло.
      И явилась к Фее Моргане девица, что была владелицей того замка, и сказала так:
      - Молю вас, помогите мне сделать так, чтобы этот рыцарь на мне женился, ибо он завоевал это право своим оружием.
      - Вы увидите, - сказала Фея Моргана, - каков будет мой ответ.
      А сама королева Фея Моргана пришла к сэру Александру и научила его ни в коем случае не соглашаться на просьбу этой дамы, если она предложит ему с ней обвенчаться.
      - Ибо она вам не пара.
      И вот явилась к сэру Александру та девица и сказала, что желает взять его себе в мужья.
      - Девица, - отвечал ей сэр Александр, - я вас благодарю, но покуда еще нет у меня намерения жениться в этой стране.
      - Сэр, - она тогда сказала, - раз вы не желаете на мне жениться, я прошу вас, как вы меня завоевали в честном бою, отдайте меня в жены одному здешнему рыцарю, который мне преданный друг и любит меня уже много лет.
      - Ото всей моей души, - отвечал сэр Александр, - я даю вам на это свое согласие.
      И было послано за тем рыцарем, имя которому было сэр Герин Толстый.
      И он соединил их руки и обвенчал их.
      А после того явилась королева Фея Моргана к сэру Александру и велела ему подняться с ложа и снова уложила его в конную повозку. И она дала ему выпить такого снадобья, что три дня и три ночи он спал без просыпу.
      Так она привезла его к себе в замок, что в те времена носил название Бель-Регард. А там Фея Моргана опять пришла к сэру Александру и спросила его, желает ли он исцелиться.
      - Госпожа, кто же пожелает болезни, если возможно исцеление?
      - Хорошо, - сказала Моргана, - поклянитесь мне рыцарской вашей честью, что целый год и один день не покинете пределов этого замка, и вы сразу же выздоровеете.
      - Я согласен, - сказал сэр Александр.
      И он дал обещание и тут же исцелился. Но, почувствовав себя исцеленным, сэр Александр раскаялся в этой клятве, ибо из-за нее он не мог мстить королю Марку.
      Тем временем прибыла туда одна девица, племянница графа Пазского, и она состояла в близком родстве также и с Феей Морганой. И замок этот Бель-Регард должен был по праву наследования принадлежать ей. Въехала эта девица в замок и нашла там сэра Александра на ложе в тоске и печали.
      7
     
      - Сэр рыцарь, - сказала девица, - если желаете вы порадоваться, я могу сообщить вам добрые вести.
      - Хорошо бы, - отвечал сэр Александр, - услышать мне добрые вести, ибо сейчас я здесь - пленник моего собственного слова.
      - Сэр, - она сказала, - знайте, что неволя ваша крепче, чем вы полагаете, ибо госпожа моя и сестра Фея Моргана держит вас здесь пленником для того лишь, чтобы насладиться с вами любовью, когда она пожелает.
      - Упаси меня Иисусе, - сказал сэр Александр, - от такого наслажденья! Ибо я лучше дам себя оскопить, чем доставлю ей такое наслаждение.
      - Да поможет мне Иисус, - сказала девица, - если вы полюбите меня и послушаете моего совета, я научу вас, как освободиться с честью.
      - Говорите, как мне должно поступить, и вы заслужите мою любовь.
      - Любезный рыцарь, - сказала она, - этот замок по праву должен принадлежать мне. У меня есть дядя, могущественный лорд и граф Пазский, и он изо всех людей ненавидит всех более Фею Моргану. Я пошлю к нему и буду просить, чтобы он, по моему желанию, разрушил замок за здешние злые обычаи, и он сюда прибудет и подпалит замок со всех концов диким огнем. А я буду ждать вас у потайного бокового выхода, и у меня будет копь ваш и ваши доспехи.
      - Любезная девица, это прекрасно задумано.
      - И тогда вы можете прожить на месте этого замка целый год и один день. и не нарушите вашей клятвы.
      - Воистину, любезная девица, - сказал сэр Александр, - вы говорите правду.
      И он ее поцеловал и сделал по ее желанию все, что им обоим было в полное удовольствие и наслаждение.
      И послала она к своему дяде и просила его приехать и разрушить замок, ибо, как повествуется в Книге, он бы давно его уничтожил, когда бы не опасался причинить зло ей.
      Когда прочел граф ее письмо, он послал ей весть, что в такой-то день он прибудет туда и разрушит замок. И вот, когда настал тот день, сэр Александр направился к боковому выходу, чтобы, как было меж ними условлено, выбраться из замка и укрыться в саду, где должны были ждать его конь и доспехи.
      И в назначенный день прибыл туда граф Пазский с четырьмя сотнями рыцарей и поджег тот замок с четырех сторон, так что когда они оттуда уехали, то не осталось там и камня на камне.
      Он же все время, пока бушевал пожар в замке, скрывался в саду. Когда же погасло пламя, он возгласил во всеуслышанье, что останется на этой земле, где был прежде замок Бель-Регард, и целый год и один день готов оружием отстаивать ее ото всякого проезжего рыцаря.
      А был там один граф по имени сэр Ансерус, он приходился родичем сэру Ланселоту. И был этот рыцарь великий паломник, ибо через каждые два года на третий совершал паломничества в Иерусалим. И оттого, что проводил он в паломничествах всю свою жизнь, люди звали его граф Ансерус-Паломник.
      А у этого графа была дочь по имени Алиса, собою прекрасная, и по имени своего отца она звалась Алиса Прекрасная Паломница.
      И вот, услыхав о том, что возгласил сэр Александр, она отправилась ко двору короля Артура и объявила там открыто, при всех рыцарях, что кто одолеет рыцаря, взявшегося отстаивать землю, где стоял замок, тот получит ее самое и все ее земли.
      Когда рыцари Круглого Стола услышали такие ее речи, многие из них обрадовались, ибо она была прекрасна собой и имела большие владения и богатые доходы.
      Она же повелела возвестить по городам и замкам о своем решении, столь же твердом, как и решение сэра Александра. И разбили ее шатер рядом с тем местом, которое поклялся отстаивать сэр Александр.
      Но не успела она там расположиться, как появился вдруг рыцарь Артурова двора по имени сэр Саграмур Желанный и вызвал на поединок сэра Александра. Вот съехались они, и он обломал об сэра Александра свое копье. Сэр же Александр ударил его с такой силой, что отломилась лука его седла и он очутился на земле.
      Увидела Прекрасная Алиса, как искусно бьется сэр Александр, и подумалось ей, что никогда еще не встречался ей всадник, видом столь прекрасный. И тогда она выбежала из шатра, взяла его коня за узду и сказала так:
      - Любезный рыцарь! Прошу тебя рыцарской честью: открой мне твое лицо.
      - Я согласен, - он отвечал, - и не побоюсь открыть лица.
      И с тем он снял шлем свой, и она, увидев черты его, сказала:
      - Ах, милосердный Отче Иисусе! Тебя я должна любить, и никого другого.
      - Тогда откройте и вы мне ваше лицо, - сказал он.


К титульной странице
Вперед
Назад