К кораблю я подошел уже Ником.
      Полусфера кабины разошлась. Я оперся о корпус, готовясь запрыгнуть в свою скорлупку, и в этот момент потолок ангара открылся.
      Порыв ветра - короткий, секундный, потом силовое поле перекрыло проем. Над ангаром пылали ослепительные звезды. Над ангаром зияла промороженная ночь космоса. Запрокинув голову, я смотрел, как всплывает в нее "Волхв", как пробегают по корпусу корабля всполохи искр от взаимодействия с защитным полем. Отсюда, изнутри флагмана, межзвездная пустота не казалась чем-то страшным. Наоборот, она была пронзительно красива в своей неприкрытой наготе, великолепна, ласкова и покорна.
      Это должна быть наша красота. Мы должны вновь прийти в космос. Равными. Пусть не самыми правыми, как мечтают Геометры. Пусть не самыми древними, как Куалькуа. Пусть не самыми умными, как Счетчики.
      Самими собой.
      Я поднял ладонь - и заслонил ею полную пригоршню звезд. Может быть, принадлежащих Сильным и Слабым. Может быть, полных своей, кипучей и непокорной жизни. Может быть, ждущих того, кто придет первым.
      - Чуть-чуть подождите...-- прошептал я.
      "Волхв" выплыл в пространство.
      Внутри скаута все было как в корабле Ника. Кабина закрылась, одновременно засветились экраны, я положил руки на коллоидный активатор.
      _Приветствую на борту. Собрана ценная информация о чужом корабле_.
      Компьютер, который, по словам чужих, считал себя разумным и всемогущим, ничуть не удивился, что его пилот возник из совершенно постороннего гуманоида. В этом машины Геометров ничуть не превосходили человеческие.
      - Прекрасно. Взлетаем и следуем за кораблем, стартовавшим первым.
      _Собрана очень ценная информация! Необходимо доставить ее на Родину_.
      Мною овладел секундный страх, что корабль перестанет подчиняться и отправится к Геометрам с докладом.
      - Хорошо. Но вначале нас ожидает крайне важная миссия Дружбы.
      _Ее важность так велика_?
      - Больше, чем возможно представить.
      _Выполняю_.
      Корабль начал подниматься. Алари внизу расходились, расступались к стенам.
      - А теперь слушай задание,-- начал я.-- Следуем за удаляющимся кораблем на расстоянии... ну, скажем, ста шагов. При удалении от корабля, из которого мы стартовали, на десять тысяч шагов...
      _Нет необходимости в вербальной конкретизации_,-- осадил меня компьютер.
      И мы рванули вслед "Волхву". &;lt;UL&;gt;&;lt;A name=4&;gt;&;lt;/A&;gt;&;lt;H2&;gt;Глава 4&;lt;/H2&;gt;&;lt;/UL&;gt;
      На расстоянии пяти километров от эскадры кораблик Геометров состыковался с челноком. Конечно, стыковкой в земном понимании это не было. Скаут буквально прилип к челноку - насколько я успел заметить, никаких стыковочных узлов не выдвигалось.
      Сейчас мы представляли собой нелепую конструкцию из космического самолета и приклеенного к его борту в районе шлюза диска. Для меня, в условиях искусственной гравитации, это выглядело так, словно мы поднырнули под лежащий на боку шаттл.
      Пара минут ушла на то, чтобы объяснить компьютеру, где у челнока верх и низ и куда должен быть направлен вектор гравитации. Не воспользоваться возможностями чужого корабля по созданию комфорта было бы глупо.
      Потом скаут открыл проход.
      Ох, не так все просто оказалось с раскрывающейся "лепестками" кабиной! Если поначалу это выглядело чисто механическим устройством, то сейчас разница технологий Земли и Родины была налицо. В обшивке открылся проем, идеально копирующий люк "Волхва". Я спустился из кресла, которое сейчас гляделось прикрученным к стене, осторожно коснулся люка тыльной стороной ладони и отдернул руку.
      Холодный, черт!
      Градусов сто. Ниже нуля, естественно.
      - Открывай, свои пришли! - крикнул я, словно надеясь, что голос может быть услышан сквозь толстенную обшивку.
      Ответом была тишина. Ну что они там возятся!
      - Эй, хозяин, слесаря вызывали?
      И тут внезапно ожил куалькуа:
      _Петр, ты доброжелательный и хороший человек_.
      - Это ты с чего взял? - спросил я.
      _Мнение_.
      Я ждал, пока слышался звук открываемых запоров. На "Волхве" есть простенькая блокировка, активизирующаяся, если за бортом - вакуум. Наконец люк подался ко мне.
      - Привет, Саш,-- сказал я таким тоном, словно мы не виделись с месяц.
      А ведь месяц назад мы и знакомы-то толком не были!
      - Как осуществляется герметизация? - Данилов подозрительно посмотрел на соединенные с шаттлом борта скаута.
      - Не знаю. Пусть это будет меньшей из наших проблем, верно?
      - Верно,-- согласился Данилов. Криво улыбнулся: - Выглядит так, словно корабли поцеловались.
      Вдоль линии стыковки обшивка и впрямь утолщалась, напоминая губы.
      - Точно выдержит?
      Я пожал плечами.
      - Ты нас немного напугал... гравитацией. Надо было предупредить, что при стыковке она и у нас появится.
      Наверное, стоило. Но к хорошему привыкаешь быстро. Трех полетов на корабле Геометров мне хватило, чтобы воспринимать искусственную силу тяжести как должное.
      - Ладно, идем, Петя.
      - Стоит ли? Давайте начнем разгон.
      Полковник замялся:
      - Подожди. Надо поговорить.
      Вместе с Даниловым я прошел в кабину. Рептилоид по-прежнему сидел в кресле космонавта-исследователя, Маша стояла, всматриваясь в центральный экран, на котором поблескивали чужие корабли.
      - А в чем проблема? - непонимающе спросил я. Почему-то вспомнились слова куалькуа. "Доброжелательный и хороший".
      - Петя,-- Данилов остановился в паре шагов от меня. Тоже покосился на экраны - ему явно было не по себе от гравитации в шаттле, который находился в свободном полете.-- Петя, давай решим, что мы собираемся делать.
      - Ты о чем?
      - Не всерьез же ты решил отправиться к Ядру?
      Маша повернулась и уставилась на нас. Рептилоид - сейчас его телом явно управлял Карел, спрыгнул с кресла, разинул было пасть, но промолчал.
      - Саша, ты чего?
      - У нас плазменные движки Алари. Корабль чужих - технология, превосходящая доступную Конклаву. И он способен самовоспроизводится. У нас образцы оружия этих... безумных мышей. Какого дьявола нам гибнуть?
      Может быть, "доброжелательный и хороший" - синоним слова "наивный"?
      - Петр, ты все сделал великолепно,-- продолжал Данилов, явно ободренный моим молчанием.-- Через несколько недель в Галактике заварится такая каша... наличие у Земли новой технологии может оказаться решающим. С кем бы мы ни пошли - с Геометрами или с Конклавом, это изменит всю нашу судьбу. И твои действия... не думай, что о них забудут. Ты человек, который поможет Земле шагнуть в будущее. Изменит все! Ты уже герой. Все, что мы натворили - ерунда. Речь пойдет не о наказании, о поощрении.
      Он опять неловко заулыбался.
      - Придется собрать сессию ООН, чтобы придумать тебе достойную награду...
      Где-то по груди у меня забегали холодные мурашки. А еще стало холодно и противно. Как помоями облили.
      - Вера и любовь...-- сказал я.
      - Что?
      - Вера и любовь помогут мне. Так отвечают офицеры-алари на напутствие командующего.
      В глазах Данилова что-то изменилось. Только что в них были смущение и вина. Как у шкодливого мальчишки, подбивающего примерного ученика прогулять уроки и попробовать спиртного. Теперь в них было лишь брезгливое презрение.
      - Ты что, и впрямь принял все это всерьез? Петя, да Алари и пикнуть не посмеют, что мы увели эту технологию! У них самих рыльце в пушку!
      - А ты спроси мнение Карела.
      Не отводя от меня взгляда, Данилов спросил:
      - Карел, ты сам расценивал предложение Петра как безумное. А чем ты назовешь мое?
      - Предательством,-- сказал рептилоид.
      - Я не удивлен,-- согласился Данилов. Сделал шаг назад, расстегнул кобуру.
      Да он что, стрелять собрался?
      Я ничего не успел сделать - Данилов достал оружие. Только это был не лазерник "Кнут", а та парализующая штуковина, и на пистолет-то не очень похожая, что однажды в моем присутствии применял дед.
      Стрелял он почти не целясь, и я с каким-то глупым удивлением понял, что в этом деле у полковника опыт не хуже, чем в управлении челноком. Рептилоид мягко опустился на пол.
      - Не волнуйся, он только парализован,-- быстро сказал Данилов.-- Петр, я последний раз тебе предлагаю...
      - Эта штука однозарядная,-- сказал я.
      Данилов опустил глаза на парализатор - и я рванулся к нему. Не было времени просить куалькуа о боевой трансформации. Да впрочем, и нужды не было.
      Может, я и не сотрудник органов с многолетним стажем. Только ведь и помоложе Данилова раза в два.
      Вера и любовь!
      Плевать мне, чем руководствовался командующий Алари! _Я_ ему обещал отправиться к Ядру _честно_!
      Данилов ушел от первого удара, встал в стойку, отбрасывая оружие. Я не стал размышлять. Школа рукопашного боя СКОБы - она наследница КГБ-НКВД, ФБР и прочих приятных контор. Наследница космической эры. В ней много необычных приемчиков.
      Я просто размахнулся и залепил ему по уху. Без всякой науки, я так в детстве дрался.
      Данилов опять попытался уклониться. Рефлексы у него были прекрасные. Но они же его и подвели. Одно дело - драка в невесомости, на чем, по слухам, и основана школа рукопашного боя СКОБы. Совсем другое, когда в привычной кабине шаттла невесомости нет. Данилов пружинисто оттолкнулся от пола, явно собираясь воспарить под потолок. Но гравитация с таким решением не согласилась. В неловком прыжке его и достала моя оплеуха.
      - Гад ты...-- прошептал я, глядя на корчащегося полковника. Почему-то вспомнился бедолага-навигатор, которому Данилов невзначай сломал ногу.-- Гад...
      Я пнул его по коленной чашечке, Данилов взвыл. Перелома, конечно, не будет. Но очень больно.
      - Мы же люди! Люди, дурак! - закричал я.-- Какая выгода, какие технологии, к чертовой бабушке! У нас, может, впервые шанс появился - найти себе друзей! Не Геометров, не Тень, а друзей - алари! Ты знаешь, что такое для Геометров слово _друг_? Может, они и не правы, только не во всем! Мне поверили! Нам поверили! Что по сравнению с этим плазменный движок и ггоршш?
      Данилов ворочался, держась за колено.
      - Не ггоршш, а ггоршш,-- донеслось из-за спины.-- Две огромные разницы.
      Я повернулся.
      Маша держала еще один парализатор направленным на меня.
      - Да, они однозарядные,-- признала она вместо Данилова.-- Не позволяет пока технология перезаряжать коллоидный лазер. Но я взяла их два.
      Какой же я дурак!
      Да разве можно было поверить, что в полукустарных условиях дедовского научного центра инженерный гений Маша Клименко соорудила целый арсенал оружия, превосходящего доступное СКОБе!
      Неужели и дед был столь наивен?
      - Не сердись, Петя,-- сказала Маша, нажимая курок.
      Вот оно как - быть парализованным.
      В теле какая-то мягкость образовалась. Не вата - кисель. Глаза полузакрылись, руки подтянулись к груди, ноги поджались. Щека, прижатая к полу, словно сквозь зубы решила просочиться.
      Маша переступила через меня, нагнулась над Даниловым.
      - Полковник, вставайте!
      В ее голосе была не столько дружеская забота, сколько уважение к старшему по званию.
      Боже, какой же я дурак!
      Шаттл угнали!
      Террористы хреновы!
      Да ни один наш шаг с момента беседы с Даниловым не был несанкционированным!
      А дед-то, дед!
      Я смотрел в удивленно оскаленную морду рептилоида, в единственное, что позволяла видеть доставшаяся мне поза.
      Будто пытался прочитать ответ в нечеловеческих глазах.
      Да нет, знал все дед, прекрасно знал. Но хотел переиграть СКОБу. Надеялся, что личная преданность бывшей детдомовки Маши пересилит уставы и приказы.
      Одного он не рассчитал - что преданность была направлена не на его успешно уклоняющиеся от атеросклероза мозги, а на старое, никому не нужное тело.
      Данилов неуклюже переступил через меня, направляясь к пульту. Почему-то мне казалось, что он меня пнет. Но Данилов до такого не опустился.
      Ведь мы друзья!
      - Джампируйте быстрее, полковник,-- попросила Маша.
      - Я и сам знаю, майор,-- ответил Данилов.
      Блин, какая, оказывается, у Маши великолепная карьера!
      - Закрепите Петра и счетчика в креслах,-- приказал тем временем Данилов.-- Живее. Возможно, алари могут наблюдать за нами.
      Я хотел ему сказать, что если даже и могут, то не делают этого. Ведь у доверия нет градаций. Но говорить я не мог. И сопротивляться Маше, с натугой втаскивающей меня на кресло - тоже.
      - Может быть, приказать убрать гравитацию? - спросила она.
      - Не надо. Не лезь в скаут, вообще о нем забудь. Если все в порядке, то он будет ждать возвращения пилота, но мало ли...
      Меня пристегнули, и я больше не видел деда-Карела. Только слышал, как возится Маша. Как бегут по экрану цифры, отсчитывая время до выбора вектора джампа.
      _Куалькуа, ты можешь помочь? Куалькуа_?
      Симбионт ответил не сразу.
      _Нет. В ближайшие часы - нет. Очень оригинальное оружие. Периферическая нервная система в шоке. Я мог бы вырастить дублирующую структуру, но испытываю те же самые проблемы, что и ты_.
      Первый раз в жизни я не испытал радости от такого торжества земной техники.
      _А со счетчиком ты не в симбиозе? Он серьезно поражен_?
      _Нет. Их раса недоступна для симбиоза с нами. Их жизненная основа - совсем другая. Слияние с ними так же невозможно, как с плазменной основой Торпп. Удивительно, что парализующий луч оказал на счетчика эффект... небелковые структуры должны быть менее толерантны_.
      Нет, это и впрямь триумф земной науки! Счетчик-то, оказывается - небелковая форма жизни! И все равно сражен наповал.
      Почему все наши технические прорывы были и есть лишь в военной области?
      - Приготовиться к джампу! - сказал Данилов.
      Но даже нахлынувшая эйфория не прогнала отчаяния.
      Словно на качелях... сумасшедших качелях. Взлет и падение. Тьма и свет. Экстаз и тоска. Миновало четыре джампа, прежде чем мне показалось, что тело начинает слушаться.
      Увы, не только мне так показалось. Перед пятым прыжком Данилов и Маша связали меня - намертво, истратив катушку скотча. На своем кресле оказался пленником и рептилоид. Его спеленали еще тщательнее - явно сомневаясь в пределах физических возможностей чужого.
      - Петя, хочешь пить? - спросил Данилов.
      Он был вполне доброжелателен, и от этого накатывала еще большая тоска. Есть ли сейчас место героям-одиночкам? Можно сделаться симбионтом чудовищной древней амебы, можно позволить счетчику выкачать собственную память, а потом - пройти все круги рая чужого мира и вернуться. Все можно. Вот только в решающий миг окажется, что незримый поводок и не подумали снять с ошейника. И тот, кого считаешь другом, следовал рядом лишь по приказу начальства, а нервная дерганная девчонка терпеливо выжидала "времени икс".
      - Скотина...-- прошептал я, и сам удивился, что губы уже слушаются.
      В глазах Данилова блеснул нервный огонек.
      - Петр, ты уверен, что вправе решать, как будет лучше Земле?
      - Да!
      - Вот и я в этом же уверен,-- удовлетворенно кивнул он.
      - Есть одна... разница...-- выдавил я.-- Ты меня обманул. Предал.
      - Так может быть, это означает, что я лучше знаю жизнь?
      Не дождавшись ответа, Данилов кивнул:
      - Вот так-то. Будешь пить?
      Пить хотелось. Сильно.
      После восьмого джампа Данилов снова поинтересовался, не нужно ли мне чего. На этот раз я не стал отказываться от воды. Жадно выпил стакан и даже собрался было спросить, на месте ли корабль Геометров. Очень хотелось услышать, что он отвалился, сгинул при джампе, включил двигатели и унесся... куда угодно, хоть в свой мир.
      К счастью, я вовремя понял, что корабль никуда не делся. Иначе исчезла бы гравитация. Умная и наивная техника Геометров ждала своего пилота...
      После двенадцатого джампа Данилов долго возился с навигационным пультом. Ясно было, что мы сбились с курса. Меня подмывало предложить свою помощь, но полковник, ясное дело, меня к управлению не допустит. А говорить это лишь в качестве насмешки над врагом... несерьезно как-то. Наивно.
      - Саша, может быть, очистим трюм? - спросила Маша. Данилов подумал, потом защелкал переключателями. Наверное, никакой реальной необходимости освобождаться от груза бюстиков не было. Джамперу все равно, какова масса корабля, а плазменные движки алари и не такое вынесут. Но возвращаться с прежним грузом казалось глупым.
      - Крепления сняты, блокировка отключена,-- инстинктивно прокомментировал полковник свои действия.-- Люк открыть...
      Я невольно посмотрел на один из обзорных экранов. И не зря. Зрелище-то необычное.
      Из раздвинувшихся створок люка, в снежной метели замерзающего воздуха, выпорхнули каменные головы. Прожектор грузового отсека включился, и в ослепительном луче все они казались сахарно-белыми, чистенькими и опрятными, исполненными печальной красоты. Веселой стайкой пронеслись сверкающие лысые бюсты, ничуть не утратившие оптимизма, в гордом одиночестве ушел в бесконечность исполинских размеров насупленный вождь, потом потянулись лица почти незнакомые, чья слава была куда недолговечнее камня. Последним, на излете, из трюма вынесло удивленно и близоруко таращащуюся голову, словно вопрошавшую - "Как же так, а меня-то за что, товарищи?" Она пронеслась в опасной близости от телекамеры, кувыркаясь и обиженно заглядывая в объектив. Маша вдруг выругалась, словно с этим деятелем имела личные счеты. Впрочем, кто знает? Мало ли почему она лишилась родителей и оказалась в детдоме.
      - Сбрось, сбрось балласт...-- фальшиво пропел Данилов на незнакомый мотив. Хмыкнул и замолчал. Каменные сюрпризы отправились в странствие по Вселенной... то-то будет радости какой-нибудь цивилизации через сотню тысяч лет. Может быть, безропотные скульптуры сделаются ценнейшими экспонатами иноземных музеев, и лучшие умы будущего станут ощупывать их скользкими псевдоподиями и таращить глаза-стебельки, размышляя о величии ушедшей культуры...
      - Всем спать,-- неожиданно сказал Данилов, прерывая повисшую в челноке тишину.-- Будем прыгать через два часа. Полагаю, понадобится серия из трех джампов. Петр, тебе что-нибудь нужно?
      - Да,-- вынужден был я признать.-- Отлить.
      Данилов развязал мне руки и отвел к санузлу. Возвращаясь - ноги были связаны и приходилось опираться о его плечо, я поймал взгляд рептилоида. Печальный и безнадежный. Кажется, это смотрел дед.
      - Данилов, тебя в чине повысят? - спросил я, пока полковник вновь прикручивал меня к креслу.
      Он молчал.
      - Генералом будешь,-- ехидно продолжал я.-- Целую неделю. Или месяц. Потом чужие сожгут Землю. Так что недвижимость не прикупай. Лучше расслабься. Бунгало, кокосовый ром, прекрасная мулатка...
      - Петя, не старайся,-- сказал из-за спины дед.-- Он верит, что поступает правильно. В этом вся беда.
      - Андрей Валентинович, не стоит,-- спокойно ответил Данилов.-- Петя может считать меня негодяем. Да и вы тоже. Только время покажет, кто был прав.
      На этом мы и сошлись. Последнее слово всегда остается за тем, у кого руки не связаны.
      Я честно попытался заснуть. Закрыл глаза. Вот только напряжение последних дней было слишком велико. Мелькали, словно склеенные безумцем обрывки кинопленки, Геометры и Алари, корабли и планеты, Гибкие Друзья и невозмутимый куалькуа. Великий, единый, бесстрастный куалькуа...
      _Теперь я могу помочь_.
      _Что_?
      _Провести боевую трансформацию_?
      Сердце гулко забухало. Как я мог забыть о своих не совсем человеческих возможностях? Разорвать путы...
      _Женщина охраняет. Данилов спит, но Маша бодрствует. Они помнят, что ты сильнее, чем обычный человек. У нее есть еще один парализатор_.
      _Тогда что ты предлагаешь_?
      _Смотри_.
      Пальцы защекотало. Я опустил глаза, посмотрел на свою примотанную к подлокотнику кисть. Из указательного пальца медленно выползала тонкая белая нить.
      _Как с Гибкими Друзьями_...
      Нить тихонько сползала на пол. В подрагивающих движениях белесого щупальца было что-то отвратительное, паучье. Эта хищная плоть не принадлежала мне. Жила своей жизнью. Даже не надо ничего делать. Только позволить куалькуа - и она вонзится в тело Маши. Этакий опосредованный секс - старина Фрейд остался бы доволен. Пусть у майора ФСБ Маши Клименко в руках парализатор. Я - сам себе оружие.
      Отвратительное, беспощадное и нечеловеческое.
      _Не надо_!
      Нить застыла. Куалькуа ждал.
      _Не делай этого. Не смей_.
      _Почему? Ты ведь хочешь освободиться_?
      А почему не надо? Откуда мне знать? Враг - всегда враг, какой бы личиной он ни прикрывался. И я готов напасть на Машу, не думая о том, что она женщина, не вспоминая, что она была товарищем...
      Но только не так. Не так! Не предательским уколом чужой протоплазмы!
      Есть странная грань во всех этих межзвездных играх. Грань, которую нельзя переступать - если еще помнишь, откуда пришел и под чьим небом родился.
      Нельзя ставить на охрану концлагеря существ чужой расы. Это забыли Геометры... Нельзя нападать на существо одной с тобой крови, пользуясь услугами чужака-симбионта. Это я постараюсь запомнить...
      _Хорошо. Я понял_.
      Нить задрожала, втягиваясь в мое тело. Куалькуа согласился без возражений.
      _Никогда не делай такого с людьми_,-- зачем-то попросил я.-- _Пока ты в моем теле - не делай_.
      Маша тихонько кашлянула. Она даже не заподозрила, что могло сейчас случиться.
      И слава богу, что не заподозрила.
      Навигатор из Данилова был средний. Хотя нет, нельзя называть средним навигатором человека, который все же вывел шаттл к Земле. Правда, понадобилось ему для этого еще восемь прыжков, а не три.
      К последнему джампу я был на взводе. Оказывается, пытка наслаждением и впрямь возможна. Когда экстаз прыжка перемежается нудной работой по реанимации корабля - это одно. А вот когда все время валяешься связанным, тупо ожидая очередного приступа эйфории - хорошего мало. Наверное, так чувствует себя пьяница во время запоя, когда очередная бутылка, пусть даже самого изысканного вина или древнего коньяка, не приносит радости - даруя лишь короткое, тупое забвение.
      - Пойдем к "Гамме",-- негромко сказал Данилов. Они с Машей рассчитывали последнюю траекторию - уже не джампа, обычного ракетного полета.-- На максимальной скорости...
      Интересно, а почему к "Гамме"? Глядя в потолок, я обдумывал все плюсы и минусы российской станции СКОБы. Не хотят садиться на планету - что ж, разумная предосторожность, мало ли чего насовали алари в начинку "Волхва"... Да и невозможно сесть с "приклеенным" к борту скаутом Геометров. Но какие преимущества у небольшой "Гаммы" перед главным штабом обороны - "Альфой", или американской орбитальной базой "Бета" - скажем откровенно, превосходящей "Альфу" размерами и возможностями?
      Ответ был так очевиден, что я не сразу в него поверил. Все преимущества "Гаммы" заключались именно в том, что это российская станция.
      Вот те раз. И вот те два! Мы с дедом попали не просто в ловушку СКОБы! Мы попали в межгосударственную интригу. Российские гэбисты решили помочь родине!
      Нет, я, конечно, не против. И если бы речь шла только об этом, о возможности обставить американцев, японцев и объединенную Европу - первый бы пожал Данилову руку, а Машеньку расцеловал, несмотря на ее вечно угрюмый вид. Подарить стране хоть немного гордости за себя... пусть даже гордости за удачное воровство - я готов. Всегда. Но до того ли сейчас? Когда пылает дом, не время ссориться с соседями из-за протекших кранов.
      Я даже захихикал, искоса поглядывая на гэбистов. Но им было не до меня.
      - Обнаружат неправильность формы,-- сказала Маша.-- С "Дельты" и "Альфы" - наверняка. Да и выхлоп у нас... не тот.
      - Я свяжусь с управлением,-- пообещал Данилов.-- Пусть работают по третьей схеме.
      - Экспериментальный полет?
      - Да. Пошумят и успокоятся.
      - А в ангар "Гаммы" мы впишемся? - спросила Маша после паузы.
      - По габаритам - должны.
      Все ясно. Иностранцам, в первую очередь американцам, будут пудрить мозги, уверяя, что "Волхв" испытывал начинку "Юрия Гагарина", многострадального, уже лет десять проектирующегося корабля с плазменными движками. Рано или поздно те выяснят, что никаких работоспособных плазменных двигателей в России не создавали, и вот тогда начнется шум. Но сейчас важно выиграть время...
      Я невольно начал думать так, словно был на стороне Данилова и Маши. Словно не сидел, прикрученный к креслу сотней метров скотча. И Данилов будто почувствовал эту слабину.
      - Петр,-- он развернулся в кресле, легонько оттолкнулся от подлокотника - опять забыв про искусственную гравитацию и попытавшись воспарить,-- еще можно все переиграть.
      - Отправиться к Ядру? - спросил я со всей возможной наивностью.
      Данилов вздохнул:
      - Петр, я развязываю вас с Карелом... и мы приводим корабли вместе. Записи черного ящика рептилоид подкорректирует, полагаю... Ну?
      - А бунта не боишься?
      - Рискну поверить на слово.
      - Не верь мне, Данилов,-- сказал я.-- Вот я - верил тебе, и гляди, что получилось.
      Он пожал плечами и сгорбился над пультом. Больше мы ни о чем не говорили - все два часа, пока "Волхв" шел к "Гамме". Не о чем нам теперь было говорить.
      Единственное, что меня удивляло - молчание рептилоида. Ни Карел, ни дед не пытались вступить в разговор. Хотелось верить, что они просто придумывают сейчас план нашего освобождения. Вот только я прекрасно знаю: когда дед что-то замышляет - он, наоборот, болтает без умолку...
      "Гамма" построена по древней, еще Циолковским придуманной схеме "колеса". Тридцатиметровый вращающийся диск, в центре-ступице - невесомость, а по окружности - некое подобие силы тяжести, создающееся центробежной силой. Зачем это понадобилось Роскосмосу и СКОБе - бог знает. Особого комфорта псевдогравитация не прибавляла, экипажи менялись ежемесячно и от невесомости не пострадали бы, зато проблем возникало выше головы. Например, для перехода в боевое состояние "Гамме" требовалось прекратить вращение - иначе наводка боевых лазеров становилась невозможной.
      Не иначе как это была одна из последних попыток нашей космонавтики вернуть себе утраченное лидерство. Хотя бы часть его. Попытка наивная и безнадежная, как и все остальные - заводик по производству сверхчистых полупроводников и безалергенных вакцин, не то уже сгоревший, не то просто заброшенный на орбите, лунная база, третий год работающая в автоматическом режиме, недостроенный "Зевс" - корабль для полета к Юпитеру, спроектированный до изобретения джампа и успевший безнадежно устареть...
      В ангар "Волхв" вошел впритык. Данилову потребовалось все его мастерство, чтобы затащить два корабля внутрь, не вмазавшись в хрупкие стенки. Еще с полминуты, тихо матерясь, он подрабатывал маневровыми, гася остатки момента инерции. "Волхв" раскачивался по ангару словно свинцовый шарик, брошенный в крошечную и хрупкую елочную игрушку. Любой удар о стенку мог серьезно повредить станцию, но выхода у Данилова не было. Наконец челнок застыл - точнее, начал медленно опускаться на стенку цилиндрического ангара, влекомый едва ощутимой центробежной силой. Люк ангара стал беззвучно закрываться, пряча нас от любопытных радаров с других станций СКОБы.
      Вот и приехали. Два корабля, два героя и два пленника. На меня навалилась апатия и я закрыл глаза. Хватит. Нельзя бороться бесконечно. У меня был шанс - там, на полпути, когда куалькуа услужливо вытянул щупальце. Я не захотел, не смог им воспользоваться. Значит - все.
      Извините, Алари.
      Извини, Земля.
      Никогда не думал, что в наши тесные космические станции впихивают такие помещения не первой необходимости, как тюрьма. Или она здесь по-другому называется? Карцер, гауптвахта, изолятор? Не знаю. Одно точно, у алари я сидел комфортнее.
      Камера была совсем крошечная, размером с дачный сортир. В углу и впрямь помещался маленький унитаз, над ним, с детской непосредственностью, конструктор разместил термоконтейнер для разогрева пищи. Еще был телевизионный экран - я с удивлением убедился, что он работает, но транслирует лишь несколько российских телеканалов. Надо же, забота о культурном отдыхе узников присутствует. Нашли чем заняться - ретранслировать на борт станции поток мыльных опер и унылых шоу...
      Когда нас с рептилоидом вели по станции, она кипела как растревоженный улей. Носились по узким переходам черные береты - российские космические пехотинцы. Боевой пост, мимо которого мы прошли, был наглухо задраен - значит, введена готовность номер один и за ракетным пультом сидят наводчики.
      Серьезно. Все очень серьезно. Страна тряхнула сединой, поиграла одрябшими мускулами и решила не выпустить из рук чужую технологию. Куда уж тут рыпаться. Сиди и смотри, отвечай на вопросы и кайся в грехах...
      Я развернул узкий гамак, забрался в него. Псевдогравитация здесь совсем слабенькая, весу во мне сейчас было как в котенке. Тлела под потолком желтая лампочка, временами станция подергивалась - совершались какие-то маневры. Неужели обман не удался и заокеанские друзья сейчас устраивают выволочку нашему президенту?
      Только волен ли президент отдать нас с рептилоидом всему человечеству? Эту операцию вела госбезопасность. Вряд ли она захочет делиться. А власть Шипунова сейчас вовсе не так устойчива, как в первые годы после переворота...
      Мысли текли вялые, противные. Словно пробежал с рекордным результатом утомительный кросс, а тебе предлагают еще и поплавать в болоте. Как все было просто на Родине и у Алари. Тяжело и просто. А здесь вновь мышиная возня и меленькие интриги...
      Вытянув ногу, я ткнул в кнопку телевизора. Плюсы крошечного помещения - все под рукой... или под ногой.
      Худшего выбора я придумать не мог. Первый канал транслировал музыкальный конкурс. Певица, неуклюже покачивающаяся на сцене, петь не умела абсолютно. Не ее это было занятие, ей бы у плиты стоять или купальники рекламировать. Но никого это не трогало. Вопили у сцены фанаты и фанатки, благосклонно улыбались в жюри коллеги певички - часть из которых даже имела слух и голос. Второй канал я пропустил сходу - там шли новости, крупным планом показывали горящий вокзал. Четвертый канал порадовал меня политической беседой, сводящейся к тому, что все в жизни плохо, а надо бы жить получше. Пятый канал гнал рекламный ролик МВД. Замогильный голос за кадром вещал: "Вы можете нарушать закон - и тогда вам будут сниться кошмары по ночам! Вы можете быть честным гражданином - и хорошее настроение не покинет больше вас! Работники милиции имеют оружие и право применять его без предупреждения! Они хотят, чтобы все жили хорошо!" Нехитрый видеоряд состоял из мрачных небритых уголовников, белозубых смеющихся граждан и палящих в мишени милиционеров. Шестой канал, как обычно, крутил рекламу. Речь шла о новейших вакуум-памперсах трехсуточного действия. Я хотел было выключить телевизор, но тут на фоне улыбающегося ребенка в подгузнике появилось знакомое лицо - Анатолий Романов, пилот-инструктор "Трансаэро". Я остолбенел.
      - Космические полеты - тяжелый труд,-- сказал Толик.-- Порой я провожу многие часы подряд, не имея возможности отойти от пульта. Раньше это было сопряжено со значительными неудобствами...
      В глазах Толика блестел какой-то нездоровый огонек. Мамочка, сколько же ему заплатили?
      - Теперь, с появлением вакуум-памперсов, мои проблемы решены...-- обреченно закончил Толик.-- Я взлетаю, выполняю джамп-перемещения, сажусь на чужую планету и возвращаюсь, не теряя времени на бытовые неудобства...
      Я захохотал. Кончилась реклама памперсов, началась какая-то детская программа, а я все ржал, представляя Толика в памперсах за джамп-пультом. Нет, это же надо!
      Открылся люк, и вошел-вплыл Данилов. Почему-то я представил полковника ГБ в тех же самых памперсах - "слежка за товарищами - тяжелый труд, порой"...-- и мной овладел новый приступ веселья.
      Данилов подозрительно уставился на работающий экран. Там скакали мультяшные звери и жизнерадостный голос напевал "Днем в понедельник спать неохота, только бездельник ляжет в кровать"...
      Так и не разобравшись в причинах моего веселья, Данилов отключил телевизор.
      - Там Толика показывали,-- добродушно объяснил я.-- Толика Романова. Он памперсы рекламировал.
      Данилов уселся на опущенную крышку унитаза и сказал:
      - Тесновато. Не находишь?
      - Мне нравится. Показания пришел снимать?
      Александр вздохнул.
      - Петр, у меня есть предложение...
      - Ну,-- подбодрил я запнувшегося полковника.
      - Работаем единой командой. Все обвинения против вас с Андреем Валентиновичем снимаются.
      - А рептилоид?
      - Его доставят на любую планету Конклава. Не понимаешь?
      - Не совсем.
      - Твоему деду предоставят тело. Нормальное, здоровое человеческое тело. Счетчик сбросит в него сознание Андрея Валентиновича.
      Наши взгляды встретились.
      - На Земле тысячи людей, чье сознание погибло, а тело еще живет. Те, кого не откачали после клинической смерти, например. Это не более аморально, чем трансплантация органов.
      - И что сказал дед?
      - Пока ничего. Я решил вначале поговорить с тобой.
      - А что от нас требуется?
      - Сотрудничество. Только сотрудничество.
      - Прошло полтора часа,-- медленно сказал я.-- Всего полтора часа. А вы уже убедились, что корабль Геометров не собирается вам подчиняться.
      - Да. Ты должен помочь нам, Петр. Ради Земли, ради страны - переступи свои позиции. Ты человек. Ты русский.
      - А ты помнишь, что во мне - куалькуа?
      Лицо Данилова не дрогнуло.
      - Трудно было бы забыть, пока ты находишься в этом теле... Ну и что? Если он хочет выдвинуть свои условия - пожалуйста. Но насколько я понимаю, их раса занимает пассивную позицию... впрочем, как угодно. Пусть говорит. Мы вовсе не против союза с ними, с Алари, со Счетчиками. Но наши интересы не позволяют бросаться очертя голову на край света. Если Земля получит хотя бы десяток таких кораблей... мы сможем говорить с Сильными на равных.
      - Ты веришь в свои слова?
      - У меня нет другого выхода. И у тебя нет, Петр. Допускаю, что это решение тебе менее приятно, чем полет к Ядру, но альтернатива - еще хуже.
      - И какая она, альтернатива?
      Покачиваясь в гамаке, я был куда выше сидящего Данилова. Такая обманчивая, убаюкивающая позиция человека, способного диктовать условия... Правда, за открытым люком мелькала форма черных беретов, а податливость Данилова наверняка имеет границы.
      - Судить тебя не будут,-- спокойно сказал Данилов.-- Тебя даже наградят каким-нибудь орденом, за участие в операции.
      Участие! Мы пахали!
      - Наградят - посмертно?
      - Не валяй дурака. Тебя наградят и спишут на Землю, без права полетов. Ты будешь работать где-нибудь... слушать новости... пить научишься. И всегда будешь помнить, что твои товарищи пытаются что-то сделать... перехитрить незнакомую технику, переспорить чужих.
      - А куалькуа? Вы пустите на Землю человека, в чьем теле - симбионт? Не верю!
      Данилов покачал головой:
      - Нам прекрасно известно, что по земле ходят десятки таких людей.
      Мне показалось - или в глубине сознания раздался тихий смешок?
      - Одним больше - одним меньше,-- продолжил Данилов.-- Если куалькуа меня сейчас слышит... я очень рад тому, что их раса лишена честолюбия. А любопытство - не порок. Альтернатива теперь ясна?
      - Вполне.
      Данилов ждал. А я молчал, хоть и принял уже решение. Долго молчал, пытаясь заставить полковника заговорить первым. Но он и не таких обламывал.
      - Можешь сказать деду, что я согласился.
      Данилов кивнул. Поднялся, придерживаясь за обрез люка. И сказал:
      - Только одно, Петя... Извини, но мы будем вынуждены принять меры безопасности. Очень жесткие. Очень. &;lt;UL&;gt;&;lt;A name=5&;gt;&;lt;/A&;gt;&;lt;H2&;gt;Глава 5&;lt;/H2&;gt;&;lt;/UL&;gt;
      - Не думал, что такая штука существует в реальности,-- сказал я.
      Маша защелкнула на моей шее металлическое кольцо. С внутренней стороны оно было оклеено мягким фетром - и эта заботливость казалась особо трогательной - словно наточенное лезвие гильотины.
      - А в реальности ее и нет,-- сухо сказала Маша.-- Только у нас.
      Ощущение, что я читаю какой-либо дедовский роман о тоталитарном режиме, стало острым до безумия. Я поежился, словно пытаясь выбраться из стального воротника. Посмотрел на рептилоида. И дед, впервые с момента прилета на станцию, заговорил:
      - Мария, вы воспользовались моими перспективными разработками? Каталогом "Несуществующее оружие"?
      - Нет. Отдел по отслеживанию идей в фантастических романах существует с прошлого века. И у нас, и в ЦРУ.
      Я заметил, что она старается не смотреть на рептилоида. Как бы Маша ни убеждала себя, что Андрея Хрумова больше нет в живых, что счетчик поглотил его сознание - и все же ей было неуютно. Очень неуютно, я даже испытал к ней легкое сочувствие.
      - Полагаю, тебя не надо ничего объяснять, Петр? Кодовый замок... причем механический. Радиоприемник. Двадцать пять грамм взрывчатки.
      - Немного.
      - Вполне хватает, Петя.
      Она подняла руку, демонстрируя крохотный пульт.
      - Не удаляйся от меня более чем на десять метров. Вначале пойдет звуковой сигнал, через пять секунд сработает взрыватель.
      Мы сидели в каюте командира станции. Я, рептилоид, Данилов, Маша - и двое незнакомых офицеров. Тот, что постарше, очевидно, и был командиром, второй, покрепче и помоложе, почему-то одетый в легкий скафандр - очевидно, куратор станции из ГБ.
      - А если эта хренотень пробьет обшивку? - с военной прямолинейностью рявкнул командир. Вопрос о моей шее его не интересовал.
      - Исключено. Взрыв направлен внутрь кольца,-- успокоила его Маша.
      Больше вопросов не возникло. Данилов встал, кивнул, указывая на дверь. Капитанская каюта помещалась на самом краю станции и притяжение здесь было почти в половину земного. Я отреагировал не сразу - смотрел в огромный иллюминатор, за которым плыла Земля. Маленькая, красивая, замешанная на голубизне океанов и сероватой пене облаков. С материками неправильной формы, с абсолютно неправильными людьми. Но даже они не виноваты, что мне одели воротничок с двадцатью пятью граммами взрывчатки. Даже тот писатель, что первым придумал эту штуку, не виноват.
      - Включаю,-- сказала Маша. Нажала что-то на пульте, и на кольце замигала оранжевая лампочка. Неярко и неспешно, словно в такт пульсу.-- Помни, десять метров.
      - Спасибо, Маша.
      Я отвел взгляд от иллюминатора. Поднялся.
      - Петя, это неизбежная предосторожность. И только на начальном этапе,-- сказал Данилов.
      Ему явно было неудобно,.
      - А на меня не найдется воротничка, Машенька? - спросил дед.
      - Излишне. Просто не пытайся нас коснуться.
      Рептилоид со старческим кряхтением пошел за Даниловым. На миг обернулся, сказал:
      - Когда же я в тебе ошибся, девочка...
      Маша его слова проигнорировала.
      Так и мы двинулись к ангару. Впереди Данилов, затем мы с рептилоидом, за нами Маша и молодой офицер. Я заметил, что все они были вооружены парализаторами. То ли успели перезарядить, то ли не такая уж это редкость.
      В коридоре и в лестничном стволе никого не оказалось. Наверное, специально очистили проход. Мы поднимались по узкой лестнице, винтом стелящейся по шахте, тело становилось все легче, движения обретали плавность.
      - Если ты хотел их обмануть и убежать, то теперь это исключено,-- сказал рептилоид. Кажется, именно рептилоид.
      - Дед,-- позвал я.
      - Что, Петя?
      - А ты как думаешь, чего я хочу?
      - Боюсь предположить.
      Понятно.
      Нет, конечно, уйти я смогу. Очень даже запросто. За пять секунд скаут разнесет ангар и уйдет в гиперпространство. Ну а затем... что ж, после моей гибели он, вероятнее всего, вернется к Геометрам. Только это уже будет напоминать месть ради мести. Причем самоубийственную.
      Идущий впереди Данилов обернулся:
      - Петр... только не глупи, а?
      Я скосил глаза на мигающий под подбородком огонек и промолчал.
      - По-дурацки получается...-- тихо сказал Данилов.-- Времени нет. Сели бы, поговорили, выпили по рюмке... и разобрались бы. Всегда не хватает времени.
      Он оттолкнулся от ступенек - гравитации уже почти не было, взмыл к потолку, открыл люк в ангар. И я - совершенно автоматически, прыгнул следом.
      Лампочка на ошейнике загорелась ровным красным светом и запищал зуммер.
      Я даже не успел испугаться. Воедино слились Машин крик: "Балбес!" и крепкий мат посмотревшего вниз Данилова. В следующее мгновение он приложил меня ногой по плечу, и я полетел назад. Судорожно вцепился в какую-то ступеньку, повис, прижимаясь к ней.
      Зуммер стих, лампочка вновь замигала ровно. Маша держалась рядом, лицо у нее было белое. Офицер сжимал парализатор, словно не понимая, что стрелять-то не надо.
      - Что ты творишь, что ты творишь, Петя! - дрожащим голосом сказала Маша.
      Хотелось верить, что она напугана перспективой моей смерти, а не срывом операции.
      - Забыл,-- честно признался я.-- Забыл я.
      Болело плечо и отбитые о ступеньки ребра. Оторвавшись от лестницы, я повис в воздухе, удерживая на одной руке целых полкило своего веса.
      - Я же не могу отменить взрыв! - Маша потрясла пультом.-- Понимаешь?
      Еще бы. Что тут непонятного? Я с трудом вытащил пальцы из-под ошейника - оказывается, совершенно машинально я просунул свободную руку под кольцо, словно пытаясь прикрыть шею.
      - Медленно и спокойно! - уже понижая тон, сказала Маша.-- Давай...
      Вслед за Даниловым я поднялся в ангар.
      Здесь почти не ощущалось силы тяжести. Но она все же имелась - висящий посреди ангара шаттл с пристыкованным скаутом был зафиксирован тонкими леерами и парой страховочных ферм. На глухой стене ангара отдыхало пятеро космических пехотинцев. Все в скафандрах, правда, с открытыми гермошлемами, и с оружием. На меня с Даниловым немедленно уставились стволы. Судя по тыльным соплам противотяги и внушительному баллону вместо приклада, это были газовые винтовки, наиболее безопасное в условиях невесомости и тонких стенок оружие.
      - Все в порядке? - приветствовал их офицер, выныривая следом.
      Стволы ушли в сторону. Никаких паролей солдаты требовать не стали - хоть одна уступка здравому смыслу.
      - Тихо, товарищ подполковник,-- ответил крепкий рыжий парень со значком старшего сержанта на гермошлеме. Звания в космопехоте мало коррелируют с общевойсковыми. В отставку этот сержант уйдет по меньшей мере капитаном.


К титульной странице
Вперед
Назад