Поперек входа в ущелье, от одного утеса до другого, Повелитель Тьмы построил каменную стену. В ней были единственные железные ворота, над которыми на укреплениях стены непрерывно ходили часовые. За стеной в холмах были прорыты сотни пещер. Здесь находилось войско орков, готовое по сигналу ринуться вперед, как муравьи, идущие на войну. Никто не мог миновать зубы Мордора, не испытав их укуса, если только идущий не был вызван самим Сауроном или знал тайный пароль, открывавший Мораннон - черные ворота земли Врага.
      Два хоббита в отчаянии смотрели на башни и стену. Даже на расстоянии и в полутьме видно было движение черных фигур стражников на стене и патрулей перед воротами. Путники лежали в тени самого северного отрога Эфел Дуата. По прямой от этого места до основания ближайшей башни было не более четверти мили. Слабый дым поднимался над башней, как будто внутри холма горел огонь.
      Наступил день, и коричнево-желтое солнце поднялось над безжизненными хребтами Эред Литуя. Вдруг послышался звук медных труб, он доносился из сторожевых башен, и откуда-то издалека, из скрытых в холмах убежищ, донесся ответный звук, и еще более мощное эхо труб и барабанов Барад-Дура. И еще один день страха и изнурительной работы пришел в Мордор; ночные страхи отзывались в свои подземелья, а дневные страхи, со злыми и острыми глазами, занимали их посты. На укреплениях тускло блестела сталь.
      - Ну, вот мы и на месте! - сказал Сэм. - Вот ворота, но мне кажется, что они так же далеки от нас, как и в начале пути. Старик нашел бы что сказать, если бы увидел меня сейчас! Он часто говорил, что меня ждет дурной конец, если я не буду следить за дорогой, по которой иду. Но уж сейчас я и не надеюсь вновь увидеть старика. Жаль, но у него больше не будет возможности сказать: "Говорил я тебе, Сэм! Если бы я только увидел снова его старое лицо, пусть уж он говорил бы без конца. Но мне пришлось бы сначала умыться, иначе он не узнал бы меня.
      Вероятно, нет смысла спрашивать, куда мы пойдем дальше? Мы не можем идти вперед... Разве что захотим попросить орков впустить нас."
      - Нет, нет! - сказал Горлум. - Бесполезно. Мы не можем идти дальше. Смеагорл говорил это. Он говорил: мы придем к воротам, и тогда мы посмотрим. И вот мы видим. Смеагорл знает, что хоббиты не смогут пройти этим путем. О да, Смеагорл знает.
      - Тогда какого дьявола ты привел нас сюда? - спросил Сэм, не чувствуя желания быть вежливым.
      - Хозяин так сказал. Хозяин сказал: ты приведешь нас к воротам. Так и сделал хороший Смеагорл. Хозяин так сказал, мудрый хозяин.
      - Да, я сказал, - отозвался Фродо. Лицо его было печально и угрюмо, но решительно. Он был грязен, оборван, он страшно устал, но больше не боялся, и глаза у него были ясные. - Я сказал так, потому что я должен войти в Мордор, а другого пути я не знаю. Поэтому я пойду здесь.
      - Нет, нет, хозяин! - взвыл Горлум, хватаясь в отчаянии за Фродо. - Бесполезно идти этим путем. Бессмысленно! Не отдавайте ему драгоценность! Он съест нас всех, если получит ее, съест весь мир. Храните ее, хороший хозяин, и будьте добры к Смеагорлу. Не позволяйте ему завладеть ею. А лучше всего отдайте ее назад маленькому Смеагорлу. Да, да, хозяин, отдайте ее назад, а? Смеагорл сохранит его в безопасности, он сделает много добра, особенно хорошим хоббитам. Хоббиты пойдут домой. Не ходите к воротам!
      - Мне поручено пройти в Мордор, и я туда войду, - сказал Фродо. - Если туда ведет единственный путь, я должен пойти по нему. Пусть будет то, что будет.
      Сэм ничего не сказал. Для него было достаточно взгляда на лицо Фродо: он понял, что любые слова бесполезны. В конце концов с самого начала путешествия он ни на что не надеялся. Но будучи бодрым хоббитом он не нуждался в надежде, пока можно было откладывать отчаяние. Теперь они подошли к горькому концу. Но он оставался со своим хозяином на протяжении всего пути. Для этого они и пустились в путь. И он останется с ним. Его хозяин не пойдет в Мордор один. Сэм пойдет с ним - и во всяком случае они избавятся от Горлума.
      Горлум, однако, не хотел, чтобы от него избавились. Он валялся у ног Фродо, протягивая руки и скуля:
      - Не этим путем, хозяин! Есть другой путь! О да, он есть. Другой путь, более темный, более тайный, его трудно отыскать. Но Смеагорл знает его. Смеагорл знает!
      - Другой путь? - c сомнением повторил Фродо, вопросительно глядя на Горлума.
      - Да! Да! Другой путь был! Смеагорл проходил по нему. Давайте пойдем и посмотрим, есть ли он еще!
      - Ты никогда не говорил о нем раньше.
      - Нет. Хозяин не спрашивал. Хозяин не говорил, что он хочет делать. Он не говорил бедному Смеагорлу. Он говорил: "Смеагорл, отведи меня к воротам, и до свидания! Смеагорл может уйти и быть хорошим". Но теперь хозяин говорит: "Я хочу войти в Мордор вот этим путем". Поэтому Смеагорл очень боится. Он не хочет потерять хорошего хозяина. И он обещал, хозяин взял с него обещание спасти драгоценность. Но хозяин хочет отнести ее к нему, прямо в черные руки, если пойдет этим путем. Смеагорл должен спасти их обоих. Он вспомнил о другом пути, который был когда-то. Хороший хозяин. Смеагорл очень хороший, всегда помогает.
      Сэм нахмурился. Если бы он мог просверлить в Горлуме дыры своим взглядом, он бы сделал это. Мозг его был полон сомнений. По всей видимости Горлум был чрезвычайно обеспокоен и хотел помочь Фродо. Но Сэм, помнивший подслушанный спор, не мог поверить, что давным-давно подчиненный Смеагорл выбрался на поверхность и победил: второй голос не сказал последнего слова в споре. Сэм предположил, что половинки его существа - Смеагорл и Горлум (или как он про себя их называл - Воришка и Вонючка) - заключили перемирие и временный союз: обе хотели не дать возможности Врагу захватить Кольцо, обе хотели спасти Фродо от пленения и присматривать за ним, пока это возможно - пока Вонючка не получит возможности взять в свои руки Кольцо, свою драгоценность. Сэм сомневался, есть ли в действительности другой путь в Мордор.
      "Хорошо, что ни одна из половин старого негодяя не знает, что собирается делать хозяин, - подумал Сэм. - Если бы он узнал, что мастер Фродо хочет покончить с его драгоценностью, я не сомневаюсь, что у нас очень скоро возникли бы затруднения... Во всяком случае старый Вонючка так боится Врага - и он действует или действовал по какому-то приказу Врага, что скорее выдаст нас, чем будет захвачен, помогая нам. Так я считаю по крайней мере. И я надеюсь, что хозяин обдумает положение, и обдумает тщательно. Он мудр, но мягкосердечен".
      Фродо вначале не отвечал Горлуму. Пока мысли и сомнения возникли в мозгу Сэма, его хозяин смотрел на темные утесы Кирит Горгора. Углубление, в котором они скрывались, было выкопано на склоне низкого холма, находившегося на некоторой высоте над напоминавшей ров долиной, лежавшей между ними и внешними отрогами гор. Посредине долины выдвигалось черное основание западной сторожевой башни. В утреннем свете ясно были видны пыльные дороги, расходившиеся от ворот Мордора: одна поворачивала на север, другая уходила на восток и терялась в туманах у подножья Эред Литуя; третья направлялась прямо к путникам. Обогнув башню, она входила в узкое ущелье и проходила как раз под тем углублением, где скрывались они. Западнее, что справа от них, она поворачивала, огибая отроги гор, и направляясь на юг в глубокую тень, закрывавшую западную часть Эфел Дуата; уже за пределами видимости она уходила в узкую полосу земли между горами и великой рекой.
      Фродо, глядя на равнину, увидел на ней какое-то непрерывное движение. Казалось, целые армии пришли в движение, хотя большая часть их была скрыта испарениями и дымами, поднимавшимися с болот и пустынь. Тут и там Фродо различал блеск копья или шлема; повсюду видны были группы всадников. Он вспомнил свое видение на Амон Хене несколько дней назад - теперь казалось, что с тех пор прошло много лет. Теперь он понял, что надежда, на короткое время вспыхнувшая в нем напрасна. Трубы звучали не вызовом, а приветствием. Это не было нападением людей Гондора на Повелителя Тьмы; люди Гондора не поднялись из древних могил, как разгневанные призраки. Это были люди другой расы, представители далеких равнин востока, пришедшие по зову своего владыки; это были армии, разместившиеся на ночь лагерем перед воротами и теперь шедшие на соединение с силами Тьмы. Фродо, как бы почувствовав опасность их позиции в свете дня, быстро натянул на голову свой серый капюшон и спустился ниже в углубление. Потом повернулся к Горлуму.
      - Смеагорл, - сказал он, - я еще раз поверю тебе. Похоже, что я должен так поступить, и судьба предназначила мне от тебя получить помощь, и твоя судьба помогать мне, тому, кого ты так долго преследовал, преследовал со злыми намерениями. До сих пор ты верно служил мне и правдиво сдержал свое обещание. Я говорю "правдиво" и именно это имею в виду, - добавил он, бросив взгляд на Сэма, - потому что с тех пор дважды мы были в твоей власти, и ты не причинил нам вреда. И ты не пытался взять у меня то, что однажды увидел. Но предупреждаю тебя, Смеагорл, ты в опасности.
      - Да, да, хозяин, - сказал Горлум. - Ужасная опасность! Смеагорл весь дрожит при мысли о ней, но он не убегает. Он должен помочь хорошему хозяину.
      - Я имею в виду не ту опасность, которую мы все разделяем, - возразил Фродо. - Я имею в виду опасность для тебя одного. Ты дал обещание на том, что называешь драгоценностью. Помни это! Драгоценность удержит тебя. Но она и попытается сбить тебя с верного пути. Ты уже сбит. Только что ты проговорился об этом. Отдай ее назад Смеагорлу, сказал ты. Никогда не повторяй этого! Не позволяй этой мысли расти в тебе. Ты никогда не получишь ее назад. Но желание овладеть ею может привести тебя к горькому концу. Ты никогда не получишь ее. В самом крайнем случае я надену драгоценность, прикажу тебе - ты должен будешь повиноваться, даже если я прикажу прыгнуть в огонь. А моя команда может быть и такой. Поэтому берегись, Смеагорл!
      Сэм смотрел на хозяина с одобрением, но и с удивлением: что-то в его лице и в голосе показалось ему совсем незнакомым... Раньше ему казалось, что доброта мастера Фродо так велика, что может ослепить его. Конечно, вместе с тем он считал мастера Фродо самым большим мудрецом в мире (лишь за возможным исключением старого мастера Бильбо и Гэндальфа). Горлум тоже, лишь с тем изменением, что его знакомство с Фродо было непродолжительным, смешивал его доброту со слепотой. Во всяком случае эта речь Фродо привела его в замешательство и испугала. Он распростерся на земле и не мог проговорить ничего вразумительного, за исключением слов: "Хороший хозяин".
      Фродо терпеливо ждал некоторое время, потом снова заговорил, на этот раз менее строго.
      - А теперь, Горлум или Смеагорл, как тебе угодно, расскажи мне о другом пути. Покажи мне, дает ли он надежду, оправдавшую бы изменение моих планов. Я тороплюсь.
      Но Горлум находился в жалком состоянии, слова Фродо совсем уничтожили его. Было очень трудно уловить что-либо вразумительное между его бесконечным хныканьем, завываньем, перерывами, во время которых какое-то время он стал поспокойнее, и Фродо постепенно понял, что если путешественник пойдет по дороге, которая уводит к западу от Эфел Дуата, он придет к перекрестку дорог в кольце темных деревьев. Правая дорога пойдет к Осгилиату и к мостам через Андуин, средняя - поведет на юг.
      - Мы никогда не ходили по этой дороге, - сказал Горлум, - но говорят, она тянется на сотни лиг, пока не увидишь большую воду, которая никогда не успокаивается. Там очень много рыбы, и большие птицы едят эту рыбу, хорошие птицы. Но мы никогда не были там, увы, нет! У нас не было такой возможности. И там дальше обширные земли, но говорят, Желтое Лицо там очень горячее и на небе редко бывают облака, а люди там злые и у них черные лица. Мы не хотим видеть эту землю.
      - Нет! - сказал Фродо. - Но не сбивайся с пути. Куда ведет третья дорога?
      - О да, да, есть и третья дорога, - сказал Горлум. - Это левая дорога. Она поднимается и поднимается, пока не войдет в тень. Когда она обогнет черную скалу, вы увидите, это, неожиданно увидите это над собой и захотите спрятаться.
      - Увидим это? Что это?
      - Старую крепость, очень старую, а теперь очень ужасную. Когда Смеагорл был молод, очень давно, мы часто слышали рассказы о Юге. О да, мы слышали много рассказов по вечерам, сидя на берегах великой реки, в зарослях ив, когда река тоже была моложе, Горлум, Горлум. - Он начал всхлипывать и бормотать, а хоббиты терпеливо ждали. - Рассказы с Юга, - продолжал наконец Горлум, - о высоких людях с сияющими глазами, у которых дома подобны каменным холмам, король которых увенчан серебряной короной, рассказы о белом дереве - удивительные рассказы. Они строили очень высокие башни, и одна башня была серебряно-белой, и в ней находился камень, подобный луне, и вокруг этой башни стояли высокие белые стены. Да, много было рассказов о Лунной башне.
      - Должно быть, это Минас Итил, построенный Исилдуром, сыном Элендила, - сказал Фродо - это Исилдур отрубил палец Врага.
      - Да, у него было лишь четыре пальца на черной руке, но и этого достаточно, - сказал Горлум содрогаясь. - И он ненавидел город Исилдура.
      - А что он не ненавидит? - спросил Фродо. - Но какое отношение к нам имеет Лунная башня?
      - Ну, хозяин, там они были и там они есть: высокая башня, и белые дома и стена, но не хорошие теперь, не прекрасные. Он захватил их очень давно. Сейчас это ужасное место. Путники дрожат, когда видят его, убегают от его вида, избегают его тени. Но хозяин должен будет пройти этим путем. Это единственный путь, кроме ворот. Горы там ниже, а старая дорога идет вверх и вверх, пока не достигнет темного прохода на вершине, и потом спускается ниже, ниже - Горгорот.
      Голос его превратился в шепот, Горлум задрожал.
      - Но чем это поможет нам? - спросил Сэм. - Разумеется, Враг все знает о своих горах, и та дорога охраняется так же надежно, как и эта. Ведь башня не пуста?
      - О нет, не пуста! - прошептал Горлум. - Она кажется пустой, но на самом деле она не пуста. О нет! Страшные существа живут там! Орки, всюду орки, но и худшие, гораздо худшие существа. Дорога проходит как раз под башней и сворачивает к воротам. Никто не может пройти по дороге, чтобы они о нем не знали. Они в башне знают, молчаливые наблюдатели.
      - Значит ты советуешь нам проделать еще один долгий переход на юг, чтобы оказаться снова в трудном положении, может еще худшем, чем здесь?
      - Нет, нет, - сказал Горлум, - хоббиты должны понять. Он не ждет нападения на том пути. Глаз его устремлен повсюду, но одним местам он уделяет больше внимания, чем другим. Он не может видеть все сразу, пока еще не может. Понимаете, он захватил всю землю к западу от теневых гор вниз по реке и теперь удерживает мосты. Он считает, что никто не может подобраться к Лунной башне, не выиграв битву у мостов или переправившись на лодках через реку, а он бы знал об этом обязательно.
      - Ты, кажется, много знаешь о его делах и мыслях, - сказал Сэм. - Ты разговаривал с ним недавно? Или просто подружился с орками?
      - Плохой хоббит, бесчувственный, - сказал Горлум, бросая на Сэма гневный взгляд и поворачиваясь к Фродо. - Смеагорл разговаривал с орками до того как встретил хозяина, да, и со многими другими тоже: он путешествовал очень далеко. И то, что он говорит сейчас, говорят многие. На севере самая большая опасность. Однажды он выйдет из черных ворот, и этот день скоро наступит. Только по этому пути может пройти большая армия. Но за свою западную границу он не опасается, и там есть молчаливые наблюдатели.
      - Как просто! - сказал Сэм, не желая сдаваться. - Мы должны постучаться в ворота и спросить, где дорога в Мордор. Или они слишком молчаливы для ответа? В этом нет смысла. С таким же успехом мы можем сделать это и здесь. По крайней мере избавимся от долгого изнурительного пути.
      - Не шутите этим, - свистел Горлум, - это не весело, о нет! Не забавно. Нет смысла вообще в стремлении идти в Мордор. Но если хозяин говорит: "Я должен идти, и я пойду", - значит, он должен испробовать какой-то путь. Но он не должен идти в ужасный город, о нет, конечно, нет. Здесь-то и поможет Смеагорл, хороший Смеагорл, хотя никто его не ценит. Смеагорл снова поможет. Он найдет это. Он знает это.
      - Что ты знаешь, что найдешь? - спросил Фродо.
      Горлум скорчился, голос его снова перешел в шепот.
      - Маленькую тропу, ведущую наверх в горы; и потом лестницу. О да, очень длинную и узкую. И очень много ступенек. А потом, - голос его стал еще тише, - туннель, темный туннель. А еще потом ущелье и проход, высоко над главным проходом. Этим путем Смеагорл проходил во Тьме. Это было много лет назад. Тропа могла и исчезнуть. А может, и нет, а может, и нет.
      - Мне это совсем не нравится, - сказал Сэм - уж слишком легко все получается. И если тропа еще сохранилась, она, конечно, тоже охраняется. Разве она не охранялась?
      И в то время, когда он говорил это, он уловил или ему показалось, что он уловил зеленый свет в глазах Горлума. Горлум пробормотал что-то, но не ответил.
      - Тропа не охранялась? - строго спросил Фродо. - И сбежал ли ты из Тьмы, Смеагорл? Или тебе позволено было уйти, чтобы исполнить какое-то поручение? Так по крайней мере думал Арагорн, который отыскал тебя у мертвых болот несколько лет назад.
      - Это ложь! - просвистел Горлум, и злое выражение появилось в его глазах при имени Арагорна. - Он лжет, он всегда лгал обо мне. Я бежал, бежал сам. Мне было сказано отыскать мою драгоценность, и я искал ее конечно, искал. Но не для Черного. Драгоценность наша, говорю вам. Я бежал.
      Фродо почувствовал, что в этом случае Горлум не так уж далек от истины, как можно было подозревать, и что он каким-то образом отыскал путь из Мордора или верил, что сделал это благодаря своей хитрости. Фродо заметил, что Горлум употребил местоимение "я", а это было признаком, что на какое-то мгновение в нем победила старая правдивость и искренность. Но даже если в этом пункте можно было доверять Горлуму, Фродо не мог забыть об уловках Врага. "Побег мог быть разрешен или организован и хорошо известен в Башне Тьмы".
      - Я спрашиваю тебя, - повторил Фродо, - охранялся ли этот тайный путь.
      Но имя Арагорна привело Горлума в мрачное настроение. У него был вид оскорбленного лжеца, который единственный раз сказал правду или хотя бы часть ее. И он не ответил.
      - Он не охранялся? - еще раз спросил его Фродо.
      - Да, да, возможно. В этой стране нет безопасных мест, - угрюмо сказал Горлум. - Нет безопасных мест. Хозяин может попытаться или пойти домой. Других путей нет.
      Они не могли больше ничего от него добиться. Название опасного места и высокого прохода он не говорил или не мог сказать.
      А название было Кирит Унгол и внушало оно ужас. Возможно, Арагорн сумел бы сказать им об этом и о значении этого названия; Гэндальф мог бы предупредить их. Но они были далеко, Арагорн находился вместе с Гэндальфом, который стоял среди развалин Изенгарда, борясь с Саруманом, задержанный предательством. Но в тот момент, когда он сказал последние слова Саруману, и палантир ударился о ступени Ортханка, мысли Гэндальфа устремились к Фродо и Сэмвайсу, через множество лиг его мозг пытался постигнуть их с надеждой и жалостью.
      Может быть, Фродо почувствовал это, даже не зная о судьбе Гэндальфа, считая, что он исчез во тьме Мории. Он долго сидел молча, опустив голову и стараясь припомнить все, что говорил ему Гэндальф. Но не смог вспомнить ничего, что подсказало бы ему выбор. В сущности руководство Гэндальфа прекратилось очень скоро, слишком скоро, когда земля Тьмы была еще далеко. Как они войдут в нее, он не говорил. Сам он некогда побывал в крепости Врага на севере, в Дол Гулдуре. Но был ли он в Мордоре, в Барад-Дуре, у Горы Огня с тех пор, как вновь обрел силу Повелитель Тьмы? Фродо думал, что не был. И теперь он, маленький невысоклик из Удела, простой хоббит из сельской местности, должен сделать то, что не могли или не осмеливались сделать великие мудрецы и воины. Какая злая судьба! Но он сам принял ее на себя в собственной гостиной в далекую весну другого года, теперь такого далекого, что он казался главой из истории молодости земли, когда еще цвели деревья серебра и золота. Ему предстоял трудный выбор. И какой путь он изберет? Оба вели к ужасу и смерти.
      День продолжался. Глубокая тишина царила в небольшом углублении, где скрывались путники, так близко от границ земли ужаса - тишина, которая ощущалась так, словно толстая завеса отделила их от остального мира. Над ними был купол бледного неба со множеством дымных полос; он казался очень далеким и высоким.
      Даже орел, пролетевший в небе, не смог бы заметить хоббитов, молчавших, неподвижных, завернувшихся в тонкие серые плащи. Он мог бы задержаться на мгновение, чтобы получше разглядеть Горлума - крошечную фигурку, распростершуюся на земле. Может он принял бы его за тощего ребенка в изорванной одежде, с руками и ногами, тонкими, как кости: мяса не хватит даже на один клевок.
      Голова Фродо клонилась к коленям, но Сэм откинулся назад, заложив руки за голову, и смотрел в пустое небо. Оно долго оставалось пустым. Но потом Сэму показалось, что он видит темную птицеподобную фигуру, парящую в воздухе и кружащуюся в пределах его видимости. Пролетели еще две фигуры, потом еще четыре. Они были очень далеко, и их трудно было разглядеть, но каким-то образом Сэм знал, что они огромны, с большим размахом крыльев, и летят на большой высоте. Он закрыл глаза и наклонился прячась. Тот же предупредительный страх охватил его, который он испытывал в присутствии черных всадников, беспомощный страх, приносимый ветром с криком, хотя на этот раз страх был не так сокрушающ: слишком далека была угроза. Но угроза была. Фродо тоже ощутил ее. Мысли его прервались. Он зашевелился и задрожал, но не поднял головы. Горлум съежился рядом, как загнанный в угол паук. Крылатые фигуры покружились и с огромной скоростью улетели обратно в Мордор.
      Сэм перевел дыхание.
      - Всадники снова здесь, высоко в воздухе, - сказал он хриплым шепотом. Я видел их. Как вы думаете, могли они увидеть нас оттуда? Они были очень высоко. И если это те же черные всадники, они ведь не могут видеть при дневном свете.
      - Вероятно, нет, - сказал Фродо. - Но зато могут видеть их кони. А эти крылатые существа, на которых они теперь разъезжают, вероятно, могут видеть лучше других. Они подобны большим птицам - пожирателям падали. Они ищут что-то: боюсь, что Враг настороже.
      Чувство ужаса прошло, но тишина была нарушена. До этого они были как бы отрезаны от мира на невидимом острове; теперь они снова были в мире, одинокие, беззащитные, опасность вернулась. Но Фродо по-прежнему не разговаривал: он еще не сделал выбор. Глаза его были закрыты, как будто он спал или смотрел в свое сердце и в свою память.
      Наконец он встал и как будто готов был объявить о своем решении. Но сказал:
      - Слушайте! Что это?
      Новый страх был рядом с ними. Они услышали пение и хриплые крики. Вначале они казались далеко, но постепенно приближались к ним. Им тут же показалось, что черные всадники выследили их, и послана армия солдат, чтобы схватить их: никакая скорость не казалась чрезмерной для этих ужасных слуг Саурона. Путники съежились и прислушались. Голоса и звон оружия звучали теперь совсем близко. Фродо и Сэм достали свои маленькие мечи. Бегство было невозможно.
      Горлум медленно встал и как насекомое пополз к краю углубления. Он поднимался очень осторожно, дюйм за дюймом, пока не смог взглянуть через щель между двумя камнями. Не двигаясь, не издавая ни звука, он смотрел некоторое время. Вскоре голоса вновь начали удаляться и медленно затихли вдали. Где-то далеко в укреплениях Мораннона прозвучал рог. Горлум спокойно вернулся на дно углубления.
      - Много людей идет в Мордор, - сказал он тихо. - Темные люди. Мы никогда не видели таких людей раньше, нет. Смеагорл не видел их раньше. Они ужасны. У них черные глаза и длинные черные волосы, а в ушах у них золотые кольца, да, много прекрасного золота. На щеках у них красная краска, и плащи у них красные; и красные у них флаги и концы копий; у них круглые щиты, желтые и черные. Нехорошие, очень злые и жестокие люди. Такие же плохие, как орки, только больше ростом. Смеагорл думает, что они пришли с юга, из-за конца Великой реки: они идут по южной дороге. И передние уже прошли черные ворота, но за ними идут еще другие.
      - А были у них элефанты? - спросил Сэм, забывший о своем страхе ради любопытства.
      - Нет, не было элефантов. А кто такие элефанты? - спросил Горлум.
      Сэм встал, заложив руки за спину (как он всегда делал, читая стихи) и начал:
      Я старый элефант, я серый как волк,
      Я вижу далеко, как башня, я высок,
      Мой рот с двумя рогами, мой нос висит как змей,
      Я хлопаю ушами, я больше всех зверей
      В моих слезах озера, живу на юге я,
      Я разрушаю горы, я царь всего зверья.
      И я живу здесь вечно, я смерти не боюсь
      И даже темной ночью на землю не ложусь.
      Я старый элефант, я самый старый зверь,
      Врагов я не боюсь - я всех зверей сильней
      И если никогда не видел ты меня,
      Ты примешь мой рассказ за сказку у огня.
      Но если встретишь ты меня в моем краю,
      Ты будешь вспоминать меня всю жизнь свою.
      - Это стихотворение, которое известно у нас в Уделе, - сказал Сэм, кончив читать. - Может быть, чепуха, а может быть, нет. У нас тоже известны рассказы и новости с юга. В старину хоббиты время от времени пускались в путешествия. Немногие возвращались назад, и не все, о чем они рассказывали достойно доверия: новости из Пригорья или верно, как в Уделе, - у нас так говорят. Но я слышал рассказы о высоком народе в солнечных землях. Мы называем этот народ сбертингами. Рассказывают, что в сражениях они едут на элефантах. На спинах элефантов они строят дома и башни, а элефанты швыряют друг в друга скалы и деревья. Поэтому, когда ты сказал "люди с юга в красном и золотом", я спросил, были ли с ними элефанты. Потому что, если бы они были, я бы все равно взглянул на них, несмотря на риск. Но теперь я думаю, что никогда не увижу элефанта. Может быть, такого зверя и нет на свете...
      Он вздохнул.
      - Нет, нет элефантов, - снова сказал Горлум. - Смеагорл не слышал о них. Он не хочет их видеть. Он не хочет, чтобы они были, Смеагорл хочет уйти отсюда и спрятаться в более безопасном месте, Смеагорл хочет, чтобы хозяин тоже ушел. Хороший хозяин, разве он не пойдет со Смеагорлом?
      Фродо встал. Он смеялся про себя, слушая, как Сэм читает старую детскую сказку об элефантах, и смех развеял его сомнения.
      - Хотел бы я, чтобы у нас была тысяча элефантов, а впереди на белом элефанте ехал бы Гэндальф, - сказал он. - Тогда мы, может быть, пробились бы в эту злую страну. Но у нас их нет, только наши усталые ноги, это все. Ну, Смеагорл, третий раз может оказаться лучшим. Я пойду с тобой.
      - Хороший хозяин, мудрый хозяин! - радостно воскликнул Смеагорл, хватаясь за колени Фродо. - Хороший хозяин! Тогда сейчас отдыхайте, хорошие хоббиты, в тени камней и прижимайтесь к ним. Отдыхайте и лежите тихо, пока не уйдет желтое лицо. Потом мы пойдем быстро. Мы должны быть быстрыми и тихими, как тени.
      4. О ТРАВАХ И ТУШЕНОМ КРОЛИКЕ
      Оставшиеся несколько часов дневного света они отдыхали, передвигаясь в тень по мере движения солнца, пока наконец тень западного края их углубления не стала длинной и темнота не заполнила все их убежище. Тогда они немного поели и попили. Горлум ничего не ел, но с радостью принял воду.
      - Скоро будет много воды, - сказал он, облизывая губы. - Хорошая вода бежит в ручьях к великой реке, хорошая вода в землях, куда мы идем. Смеагорл тоже будет там иметь пищу. Он очень голоден, да, Горлум!
      Он положил две большие широкие ладони на свой сморщенный живот, и бледный зеленый свет вспыхнул в его глазах.
      Уже было темно, когда они выбрались из углубления и затерялись в неровной местности у края дороги. Оставалось три ночи до полнолуния, но луна до полуночи не поднималась из-за гор, и начало ночи было очень темным. В одной из башен горел одинокий красный огонь, но больше не было ни видно, ни слышно никаких признаков бессонной вахты в Моранноне.
      Через многие мили красный Глаз, казалось, следил за ними, бегущими, спотыкаясь, через неровную каменистую страну. Они не осмеливались идти по дороге, но держались слева от нее, следуя вдоль дороги на небольшом расстоянии. Наконец, когда ночь подходила к концу и они уже так устали, что разрешили себе короткий отдых, Глаз превратился в маленькую огненную точку, а потом исчез: они обогнули темный северный отрог низких гор и двинулись на юг.
      Они отдыхали со странно легкими сердцами, но недолго. Медленность их передвижения не устраивала Горлума. По его расчетам, около тридцати лиг отделяло мораннон от перекрестка дорог у осгилиата, и он надеялся покрыть это расстояние за четыре перехода. Поэтому они снова скоро двинулись в путь и шли, пока не начался рассвет. К этому времени они прошли восемь лиг, и хоббиты не могли идти дальше, если бы даже осмелились.
      Рассвет открыл перед ними местность, гораздо менее обнаженную и разрушенную. Горы по прежнему зловеще маячили слева от них, но поблизости от себя они видели южную дорогу, теперь отвернувшую от черного основания холмов и повернувшую в этом месте на запад. За ней пологие склоны поросли одиночными деревьями, подобными темным облакам, а между ними расстилались пустоши, заросшие вереском, ракитником и кизилом, а также другими кустарниками, которых хоббиты не знали. Хоббиты несмотря на усталость, немного приободрились: воздух был свеж и ароматен и напоминал им равнины северного Удела. Приятно было сознавать, что эта земля лишь недавно попала под власть Повелителя Тьмы и еще не успела прийти в полное запустение. Но они не забывали ни об опасности, ни об черных всадниках, все еще слишком близких, хотя и скрытых за горами. Хоббиты принялись за поиски убежища, где можно было бы скрытно провести день.
      День тянулся бесконечно. Путники лежали в зарослях и считали медленные часы, в которых, казалось, ничего не менялось: они все еще находились поблизости от Эфел Дуата, и солнце было затянуто дымкой. Фродо часто засыпал и спал глубоко и мирно, то ли поверив Горлуму, то ли слишком устав, чтобы беспокоится о чем-то. Но Сэм обнаружил, что с трудом может лишь дремать, даже когда Горлум, очевидно, крепко спал, всхлипывая и дергаясь в своих темных снах. Голод, вероятно, больше, чем осторожность, мешал Сэму спать: он тосковал по хорошей домашней пище, чему-нибудь горячему из кастрюли.
      Как только местность потеряла четкость очертаний в серости начавшегося вечера, они снова пошли. Некоторое время Горлум вел их по южной дороге; тут они шли быстрее, хотя опасность была большей. Они все время ожидали услышать топот копыт по дороге впереди или позади себя. Но ночь прошла, а они не слышали ни всадника, ни пешехода.
      Дорога была проложена в давние времена, хотя на протяжении тридцати миль от мораннона она была недавно подновлена. Когда они продвинулись дальше на юг, их поглотила дикая местность. Вокруг по прежнему видны были следы деятельности людей древности: дорога время от времени проходила по искусственным углублениям в холмах или перепрыгивала через ручьи на каменных древних мостах; но постепенно эти следы становились все менее заметными, лишь изредка из кустов виден был среди мха и травы старый плоский камень мостовой. Деревья и кусты покрывали обочины и протягивали свои ветви над поверхностью дороги. Наконец она превратилась в сельскую редко используемую дорогу, но по прежнему, никуда не отклоняясь, она придерживалась того же направления и вела спутников кратчайшим путем.
      Так они оказались в северной части той земли, которую люди некогда называли Итилиен, - прекрасной страны лесистых холмов и быстрых рек. Ночь под звездным небом и круглой луной была восхитительна, и хоббитам казалось, что по мере того, как они идут вперед, воздух становится все более ароматным. По фырканью и бормотанью Горлума было ясно, что и он заметил это, но ему это не нравится. При первых признаках дня они снова остановились. Они подошли к концу длинной выемки и оглянулись.
      Уже наступил день, и они увидели, что горы теперь гораздо дальше от них, они виднелись длинной туманной дугой на востоке, исчезавшей на расстоянии. На запад от них терялись в мягкой дымке пологие склоны. Они поросли лесками смолистых деревьев: пихты, кедра, кипариса и других видов, неизвестных в Уделе, с широкими полянами между ними. Всюду была масса приятно пахнущих трав и кустов. Долгое путешествие из раздола привело их далеко на юг от их земли, но только здесь, в защищенном районе, хоббиты заметили перемену климата. Вокруг них царила весна: молодые побеги папоротника пронзали мох и плесень, концы ветвей лиственниц позеленели, в траве видны были маленькие цветы, пели птицы. Итилиен, сад Гондора, теперь заброшенный, сохранял и в дикости свою прелесть.
      На юг и запад этот район был открыт теплому воздуху с Андуина, с востока его прикрывал Эфел Дуат, в то же время отделяя от тени гор, с севера - Эмин Муил. Теплые влажные ветры с моря свободно проникали сюда, здесь росло множество больших деревьев, посаженных много веков назад; повсюду виднелись густые заросли тамариска и душистого терпентинного дерева, сливы и лавра; можжевельник и лавр, мирт, чебрец, растущий кустами, напоминал гобелен, наброшенный на камин; шалфей множества разновидностей выбрасывал синие, красные и бледно-зеленые цветы; и майоран, и свежая петрушка, и множество трав, не известным лучшим травникам и садоводам Удела. Гроты и скалистые стены густо заросли камнеломкой и другими ползучими растениями. Среди зарослей лощины проснулись примулы и анемоны; нарциссы и илин кивали своими полуоткрытыми головками в траве; у омутов, где быстрые ручьи отдыхали в прохладе на своем пути к Андуину, росла густая зеленая трава.
      Путешественники повернулись спиной к дороге и пошли вниз по склонам. Они шли и прокладывали себе путь среди трав и кустов, и сладкий аромат разливался вокруг них. Горлум кашлял и недовольно бормотал, но хоббиты дышали глубоко. Неожиданно Сэм захохотал, не от шутки, а просто от легкости на сердце. Они шли по течению ручья, быстро бежавшего вниз перед ними. Вскоре он привел их к маленькому чистому озеру в неглубокой лощине: оно лежало среди развалин древнего каменного бассейна, резные края которого почти совершенно поросли мхом и кустами роз, вокруг него рядами стояли ирисы, а на темной, слегка волнующейся поверхности воды плавали листья водных растений лилий; озеро было глубоким и свежим и мягко плескалось о каменные берега.
      Здесь путники умылись и напились из впадавшего в озеро ручья. Затем принялись искать убежище: хотя земля эта и была прекрасна, все же она принадлежала Врагу. И они недалеко ушли от дороги, но даже на таком небольшом расстоянии видны были следы старых войн и более новые раны, нанесенные орками и другими подлыми слугами Повелителя Тьмы: ямы, полные грязи, бесцельно срубленные и оставленные гнить деревья с вырезанными на их коре изображениями глаза.
      Сэм бродил у берега озера, нюхая и трогая незнакомые растения, забыв на время о Мордоре. Неожиданно действительность напомнила ему о постоянной опасности. Он наткнулся на выжженный круг, посреди которого лежала груда расколотых костей и черепов. Быстрая поросль шиповника и розы эглантерки уже набросила покров на следы этого убийства и страшного пира; но следы эти не были древними. Сэм заторопился к своим спутникам, но ничего не сказал им: костям лучше лежать в покое, чтобы Горлум их не трогал.
      - Давайте отыщем место, где можно полежать, - сказал Сэм. - Мне кажется, что лучше немного подняться.
      Немного в стороне от озера они нашли толстый коричневый слой прошлогоднего папоротника. Вокруг него была чаща темнолиственных лавров, взбирающихся на крутой откос, увенчанный старыми кедрами. Здесь они решили провести день, который обещал быть ясным и теплым. Хороший день для прогулки по рощам и долинам Итилиена; но хоть орки и стремятся избегать солнечного света, здесь оставалось слишком много мест, где они могли лежать, затаившись, - да и другие злые глаза были настороже: у Саурона множество слуг. Горлум во всяком случае не желал двигаться под желтым лицом. Вскоре оно поднимется над темным хребтом Эфел Дуата, и Горлум лежал, укрываясь от света и тепла.
      Сэм все время размышлял о еде. Теперь, когда отчаяние от непроходимости Ворот ослабло, он не был склонен, подобно своему хозяину, совсем не думать о пропитании после окончания их дела; во всяком случае ему казалось разумным, как можно дольше беречь путевой хлеб эльфов. Прошло уже шесть дней с тех пор, как он подсчитал, что их скудных запасов едва хватит на три недели.
      - Если за это время мы доберемся до Горы Огня, будет хорошо, - подумал он. - Но после этого мы захотим вернуться назад. Обязательно захотим!
      После окончания долгого ночного перехода, выкупавшись и напившись, он чувствовал себя голоднее обычного. Ужин или завтрак, у огня в старой кухне на Бэгшот-Роу - вот чего он действительно хотел. У него возникла идея, и он повернулся к Горлуму. Горлум как раз в это время начал на четвереньках отползать куда-то.
      - Эй, Горлум! - сказал Сэм. - Куда ты? И послушай, старый нюхальщик, тебе не нравится наша пища, да и я не возражал бы против перемены. Твое новое выражение говорит: "Горлум всегда помогает". Можешь найти что-нибудь, пригодное для голодного хоббита?
      - Да, может быть, - сказал Горлум. - Смеагорл всегда помогает, если его просят, если просят по-хорошему.
      - Верно! - сказал Сэм. - Я и прошу. А если это недостаточно хорошо, я умоляю.
      Горлум исчез. Он отсутствовал некоторое время, и Фродо после нескольких кусочков лембаса устроился поудобнее на коричневом папоротнике и уснул. Сэм смотрел на него. Утренний свет только начал рассеивать тень под деревьями, но Сэм очень ясно видел лицо своего хозяина, видел его руки неподвижно лежащие на земле. Сэм внезапно вспомнил, как Фродо лежал без памяти в доме Элронда после своей ужасной раны. Тогда, дежуря у постели хозяина, Сэм заметил, что временами в нем вспыхивал какой-то слабый свет; теперь же этот свет казался яснее и сильнее. Лицо Фродо было мирным, следы страха и беспокойства исчезли; но он выглядел старым, старым и прекрасным, как будто прошедшие годы обнажили скрытую ранее красоту, хотя черты лица и не изменились. Сэм покачал головой и пробормотал:
      - Я люблю его. В нем что-то просвечивает насквозь, но все же я люблю его.
      Горлум скоро вернулся и тронул Сэма за плечо. Взглянув на Фродо, он закрыл глаза и беззвучно отполз. Спустя несколько мгновений Сэм присоединился к нему и обнаружил, что Горлум что-то жует и бормочет. На земле рядом с ним лежали два кролика, на которых он жадно поглядывал.
      - Смеагорл всегда помогает, - сказал он. - Он принес кроликов, хороших кроликов. Но хозяин уснул; может, Сэм тоже хочет спать. Он не хочет кроликов? Смеагорл старается помочь, но он не может за минуту поймать кроликов.
      Сэм, однако, не имел никаких возражений против кроликов и так и сказал. Во всяком случае, против приготовленных кроликов... Все хоббиты умеют готовить, они начинают учиться этому искусству, раньше, чем искусству чтения (которое, кстати, немногим и удается одолеть); но Сэм был хорошим поваром даже по представлениям хоббитов и еще более овладел этим искусством во время путешествия. Он все еще с надеждой носил в своем мешке кухонную утварь: огниво и кремень, две мелких кастрюли (меньшая внутри другой), в них лежала деревянная ложка, короткая вилка с двумя зубцами и несколько небольших вертелов; а на самом дне мешка лежало в маленьком плоском деревянном ящичке главное сокровище - соль. Но Сэму нужен был огонь и кое-что еще. Но он немного подумал, потом вычистил и наточил свой нож и принялся потрошить кроликов. Он не собирался оставлять спящего Фродо в одиночестве даже на несколько минут.
      - А теперь, Горлум, - сказал он. - У меня есть для тебя работа. Наполни эти кастрюли водой и принеси сюда!
      - Смеагорл принесет воду, да, - ответил Горлум. - Но для чего хоббиту нужна вода? Ведь он напился и умылся.
      - Не твое дело, - ответил Сэм. - Если не можешь догадаться, то скоро увидишь. И чем скорее ты принесешь воду, тем скорее узнаешь. Не сломай мои кастрюли, иначе я превращу тебя в фарш.
      Пока Горлум ходил за водой, Сэм еще раз подошел к Фродо. Фродо по-прежнему спокойно спал, но на этот раз Сэм был поражен худобой его лица и рук.
      - Слишком худой и истощенный, - пробормотал он. - Нехорошо для хоббита. Приготовив кролика, я его разбужу.
      Сэм набрал груду сухого папоротника, а потом на склонах лощины собрал сухие ветви и кору, на верху охапки лежала упавшая ветвь кедра. Сэм вырезал несколько квадратов дерна у подножья склона на краю зарослей папоротника и в образовавшееся углубление уложил дрова. Затем достал огниво, и вскоре уже горел небольшой костер. Он почти не давал дыма, но зато распространял приятный запах. Сэм как раз склонился над костром, защищая его и подкладывая большие куски дров, когда вернулся Горлум, осторожно неся кастрюли и что-то бормоча.
      Он поставил кастрюли и вдруг увидел, что делает Сэм. Горлум испустил резкий свистящий возглас и казался одновременно испуганным и рассерженным.
      - Ах! Ссс... Нет! - воскликнул он. - Нет! Глупый хоббит, дурак, да, дурак! Он не должен делать так!
      - Что не должен делать? - удивленно поинтересовался Сэм.
      - Не делать эти отвратительные красные языки, - свистел Горлум. - Огонь, огонь! Он опасен, да, опасен! Он обжигает, он убивает. И он приведет врагов. Да, приведет.
      - Думаю, что нет, - сказал Сэм. - Разве что ты бросишь на него сырую траву и заставишь тлеть. Но я во всяком случае собираюсь рискнуть. И хочу тушить этих кроликов.
      - Тушить кроликов! - в отчаянии взвыл Горлум. - Сжечь прекрасное мясо, которое принес Смеагорл, бедный, голодный Смеагорл! И для чего? Для чего, глупый хоббит? Они молоды, они нежны, они вкусны. Ешь их, ешь их!
      Он схватил ближайшего кролика, уже выпотрошенного и лежавшего у огня.
      - Ну, ну! - сказал Сэм. - Каждому свое. Ты давишься от нашего хлеба, а я от сырого кролика. Если ты отдал мне кроликов, они мои, и я могу приготовить их, как хочу. И тебе не нужно следить за мной. Иди поймай другого кролика и ешь его так, как тебе нравится - где-нибудь подальше, чтобы я не видел. Тогда ты не будешь видеть огонь, а я не буду видеть тебя, и мы оба будем довольны. Я прослежу, чтобы костер не дымил, если тебя это беспокоит.
      С ворчанием Горлум отошел и отполз в папоротники. Сэм занялся кастрюлями.
      - Что нужно хоббиту к кроликам? - сказал он сам себе. - Немного трав, корней и особенно картошка - не упоминая, конечно, о хлебе. Похоже, что травы здесь можно раздобыть.
      - Горлум, - негромко позвал он. - Ну, третьего раза не миновать. Мне нужны травы.
      Голова Горлума высунулась из папоротника, но смотрел он недружелюбно.
      - Несколько листьев лавра, немного чебреца и шалфея, - сказал Сэм, обращаясь к Горлуму, и добавил, - все это, до того, как закипит вода.
      - Нет, - сказал Горлум. - Смеагорлу это не нравится. И Смеагорл не любит запаха листьев. Он не ест траву и корни, нет, моя прелесть, не ест, даже если умирает с голоду, бедный Смеагорл.
      - Смеагорл попробует на своей шкуре горячую воду, когда она закипит, если не будет делать то, о чем его просят, - проворчал Сэм. - Сэм клянется в этом головой, да, моя прелесть. И я заставил бы его копать репу, морковь и картошку, если бы было подходящее время года. Готов поручиться, тут немало добра растет в диком виде. Много бы я дал за полдюжины картофелин!
      - Смеагорл не хочет идти, о нет, моя прелесть, не сейчас, - свистел Горлум. - Он боится, и он очень устал, а этот хоббит нехороший, совсем плохой. Смеагорл не хочет рыться и корни искать, морковку и... Картошку. Что такое картошка, моя прелесть, что такое картошка?
      - Кар-то-фель, - сказал Сэм. - Деликатес старика и отличный груз для пустого живота. Но ты все равно не найдешь, так что нечего и говорить. Будь хорошим Смеагорлом и принеси мен трав, и я буду лучше думать о тебе. Больше всего, если ты завернешь те травы в свежий лист и так принесешь мне, я когда-нибудь сварю для тебя картошки. И еще: жареная рыба и цыплята, приготовленные Сэмом Скромби. Тогда ты не откажешься.
      - Да, да, мы откажемся. Варить хорошую рыбу, жечь ее. Дай мне рыбы сейчас и забери свою противную картошку.
      - О, ты безнадежен, - сказал Сэм, - иди спать!
      В конце концов Сэм сам мог поискать то, что ему было нужно, но он не хотел далеко уходить и терять из вида место, где спал его хозяин. Некоторое время Сэм сидел, размышлял и подбрасывал ветви в костер, на котором закипала вода. Утро проходило, и становилось тепло, с травы и листьев исчезла роса. Вскоре кролики лежали в кастрюлях с пучками травы. Сэм очень хотел спать. Он тушил кроликов около часа, время от времени дотрагиваясь до них вилкой и пробуя похлебку.
      Решив, что все готово, он снял кастрюли с огня и пошел к Фродо. Фродо приоткрыл глаза, когда Сэм наклонился к нему, и очнулся ото сна.
      - А, Сэм, - сказал он. - Еще не отдыхал? Что-нибудь случилось? Который час?
      - Несколько часов после рассвета, - ответил Сэм, - вероятно, пол-восьмого по часам Удела. Все в порядке. Хотя не хватает лука, картошки и других овощей. Я приготовил немного жаркого для вас. Можете его есть прямо из своей кружки или из кастрюли, когда немного остынет. У меня нет с собой тарелок.
      Фродо зевнул и потянулся.
      - Ты должен был отдохнуть, Сэм, - сказал он. - И опасно разжигать здесь костер. Но я голоден. Гмм! Я отсюда чувствую запах! Что ты стушил?
      - Подарок Смеагорла, - ответил Сэм, - пара молодых кроликов. Мне кажется, что сейчас Горлум жалеет о них. Но, к сожалению, никакой приправы, лишь немного травы.
      Сэм и его хозяин сели на краю папоротника и ели жаркое из кастрюль, деля между собой старые вилку и ложку. Они позволили себе съесть по полкусочка эльфийского путевого хлеба. Еда показалась им пиром.
      - Эй! Горлум! - Сэм позвал и негромко свистнул. - Иди сюда! Пора тебе менять свои привычки. Осталось немного, если хочешь, попробуй тушеного кролика.
      Ответа не было.
      - Наверное, он пошел поискать чего-либо для себя. Что ж, прикончим сами, - сказал Сэм.
      - А потом ты должен будешь немного поспать, - заметил Фродо.
      - Не спите, пока я буду дремать, мастер Фродо. Я не верю ему. В нем большая доля вонючки - плохого Горлума, если вы меня понимаете, - и эта часть становится сильнее. Но, думаю, он попытается первым задушить меня. Мы еще не виделись с ним с глазу на глаз, но он очень недоволен Сэмом, о нет, моя прелесть, совсем недоволен.
      Они кончили есть, и Сэм пошел к ручью мыть посуду. Вставая, чтобы возвращаться, он посмотрел вверх по склону. В этот момент солнце вышло из тумана, или дымки, или тени, или чего-то еще, что лежало к востоку от них, и послало свои золотые лучи на деревья и поляну вокруг него. И тут Сэм заметил тонкую спираль сине-серого дыма, ясно видимую в солнечных лучах, поднимающуюся из зарослей над ним. С испугом он понял, что это дым от его собственного маленького костра, который он не побеспокоился погасить.


К титульной странице
Вперед
Назад