Воропанов В. Светлый человек Марина Вороно : [Очерк] / В. Воропанов // Красный Север. – 2006. – 21 декабря. – С. 15.
Владимир Воропанов
Светлый человек Марина Вороно
Марина Вороно родилась в 1954 году в Вологде и всю жизнь прожила в своем родном городе. Именно такие люди и формируют добрую славу нашей земли. Она очень искренне и на равных общалась с самыми известными московскими художниками, с представителями старой питерской интеллигенции, с коллегами по музейным делам из Ярославля, Архангельска, Петрозаводска, со всеми мастерами изобразительного искусства Вологодчины. Ездила в столицы и в самую дальнюю глубинку: собирала материалы об искусстве, смотрела и слушала, отбирала картины для выставок и давала дельные советы. И тихо, задушевно улыбалась, вселяла в коллег и собеседников добрую уверенность в жизненные силы, дарила надежду. Если надо, была энергичной и деловитой, так как без этого ничего в нашей жизни сделать нельзя.
Откуда берутся сегодня такие светлые люди и что ими движет? Почему, все время просуществовав на самую минимальную «культурную» зарплату, она настойчиво хотела отдавать, а не брать. Марина не была, не состояла, не имела... Но состоялась как человек подвижнического склада мышления и бессребренического образа бытия. У нее было два законченных специальных образования. Сначала с отличием окончила Ленинградский библиотечный техникум, потом училась на факультете теории и истории изобразительного искусства Института имени И.Е. Репина.
Что сегодня очень большая редкость, с ней можно было серьезно говорить о жизни и искусстве. Она успевала сходить в театр на новую пьесу, сбегать на интересный концерт, что-то нужное прочитать. И самое главное, она умела слушать. Она слышала истинный, внутренний голос художника, умела расположить к себе и разговорить творческого человека. Она любила художников и они платили ей за это тем, что необыкновенно раскрывались в совместных проектах и были щедры на откровенность и самую задушевную дружбу.
Проработав в Вологодской областной картинной галерее всю свою жизнь, она прошла самые разные этапы музейной деятельности. Начинала с научной библиотеки галереи. И так получилось, что это был истинный творческий клуб тогдашних молодых искусствоведов и художников. А в те времена нужные издания приходилось доставать всеми правдами и неправдами. И ей это удавалось. Кого-то просила, куда-то писала. И везде, где бы она ни работала, Марина объединяла людей и делала свое дело с душой. Потом она хранила все фонды картинной галереи, а с 1990 года была заведующей отделом русского и западноевропейского искусства. Это сегодня все мы знаем и любим постоянную экспозицию классики в Шаламовском доме, но ведь совсем недавно ничего этого не было, да и имя писателя Варлама Шаламова мы не произносили.
Многое в культуре Вологодчины последних десятилетий обязано не всегда заметной, но столь содержательной работе Марины Вороно. Так что же она сделала и почему, вспоминая ее, так теплеют глаза у стариков и появляется благодарное почтение в лицах более молодых?
Начнем с самого материального и ощутимого. Именно Вороно в нашей музейной практике разбила давно сложившееся казенно-официальное представление о том, что должно быть, а чему нет места в современном художественном музее. Она была многосторонне одаренным и по-человечески сострадательным специалистом. Работая в картинной галерее, первой и самой главной из музейщиков стала изучать, экспонировать и пропагандировать творчество писателя Варлама Шаламова. Почему? Из высокого чувства сострадания к трагедии ближнего своего, из преклонения перед гением человека, не согнувшегося перед унижениями своей эпохи, из веры в силу человеческого духа. Именно на этой мощной волне личной сопричастности гражданственному служению Шаламова и были выстроены все литературно-художественные проекты Вороно: открытие в 1990 году на здании Шаламовского дома мемориальной доски, основание в 1991 году Мемориального музея писателя, проведение международных Шаламовских литературных чтений, издание книг и сборников, организация специальных выставок с такими символичными названиями «Ответственность за память», «В плену у времени». Одного этого могло бы и хватить. Новыми, а порой и просто неожиданными были ее главные выставки. Сейчас мне даже трудно представить, кто другой в то время, да и сегодня мог бы вместо нее это сделать. Тут и разработка особой исторической, литературной и художественной концепции, проведение необходимых переговоров с партнерами. А среди них - военные моряки и серьезные кабинетные ученые, богемные художники, актеры и музыканты, самые простые работяги-исполнители и дизайнеры-компьютерщики. Иногда казалось, что все, проект рухнул: картин не дали, машины застряли, веревки оборвались... Ведь речь шла о раскрытии большого корабельного паруса под куполом Центрального выставочного зала галереи, о получении необходимых картин из Русского музея, о транспортировке редких икон на реставрационную выставку.
И тут вставала она, маленькая и хрупкая, и говорила столь убедительно необходимые в этот час слова, что у всех пробуждалась совесть, загорались глаза и появлялось желание работать. Так строились в начале 1990-х годов в Москве и Ленинграде грандиозные выставки «Искусство земли Вологодской», так создавались уже в начале 2000-х годов ее незабываемые авторские выставки «Морская слава России» и «Россия поднимает паруса». Особая статья – серия специальных художественно-исторических выставок картинной галереи. Конечно, над ними работали все сотрудники и специалисты, но главным мотором и движителем была именно Марина Вороно.
Так получалось, что она лучше всего чувствовала себя в деле по вечерам и даже в ночные часы. А днем большой отряд работников вел себя ни шатко ни валко. Я старался на это как бы закрывать глаза, так как знал, что в нужный момент все будет готово. Так и получалось. Думаю, что постоянные посетители галереи помнят чудные экспозиции, сделанные Вороно: «Мир русского салона», «Мир прекрасной дамы», «Петербург Анны Ахматовой и искусство «серебряного века». Все удивлялись, как из достаточно скромных фондовых материалов ей удавалось сделать что-то поистине феерическое. Нужны были высокая культура, творческая фантазия, чувство вкуса и меры. Занимаясь по своей галерейной должности более всего классическим материалом, она всегда тянулась к современному искусству.
Ее манила тайна творческого преображения живущего рядом человека, ей хотелось лично участвовать в формировании нового художественного мира. Бывало, что Марина очень сильно распылялась, бралась почти за все, подчас не успевая доводить до конца начатое. Я ей по-дружески пенял, призывал образумиться и не ввязываться в новые творческие проекты. Но она мило жаловалась, что не может отказать людям, ведь на ее помощь рассчитывают коллеги и друзья-художники. «И потом, ведь это так интересно», - вкрадчиво говорила она. Какой редкий случай, когда специалист работает не ради каких-то благ, не от сих до сих, а из интереса, из радости соучастия в деятельном процессе. Так она готовила замечательные выставки произведений Джанны Тутунджан и Александры Смоленцевой, Виктории Ельфиной и Марии Груничевой, Яна Крыжевского и Сергея Веселова. Всех художников, кому она помогала, и не перечесть. Конечно, остались и нереализованные проекты. В 1999 году в галерее прошла удивительная выставка живописи и графики тотемского художника Феодосия Вахрушова, но, к всеобщему сожалению, каталога экспозиции мы так и не дождались. Только началась работа над подготовкой сборника материалов о жизни и творчестве Александры Смоленцевой, в папках Марины Вороно хранились многочисленные записи и материалы о творчестве вологодских художников-членов Северного кружка любителей изящных искусств. Она вовсю готовилась к 100-летию со дня рождения В.Т. Шаламова, которое будет отмечаться во всем мире в 2007 году. Но ровно год назад, в конце декабря 2005 года, она трагически ушла из жизни.
Просматривая сегодня список научных публикаций Марины Вороно, думая о ее творческом наследии, можно только сожалеть о том, что не все оформилось, не все свершилось. Но, видимо, наша общая беда состоит в том, что мы еще не можем создать талантливому человеку те необходимые условия, чтобы он только творил, созидал, а не боролся за выживание и не преодолевал постоянные трудности самого разного толка. А ей так хотелось всегда быть здоровой, красивой, нарядной и счастливой...
Такие люди, как Марина Вороно, приходят в нашу жизнь всего лишь раз. У нее было легкое дыхание, и она сгорела на огне непростого современного бытия прямо как свеча. Но после нее осталась добрая память. Ее отношение к избранному музейному делу - деятельный и взыскующий пример для тех, кто идет сегодня по ее следу и будет дальше развивать лучшие традиции подвижников культуры в стенах картинной галереи.