|
Птицын И. А.
/ И. А. Птицын // Культура и словесность Русского Севера : сб. науч. ст. / Департамент образования Вологод. обл., Череповец. гос. ун-т, Гуманит. ин-т, Каф. лит. – Череповец, 2010. – С. 157-159. – Библиогр. в примеч. в конце ст. Критик Владимир Бондаренко, подводя итоги «поэтического» XX века, отметил, что Вадим Валерьянович Кожинов в 1960-е годы стал «идеологом поэтического направления, известного как «тихая лирика» [1, 638).Действительно, Кожинов постоянно пропагандировал и в книгах, и в статьях творчество поэтов Николая Рубцова, Станислава Куняева, Анатолия Передреева, Юрия Кузнецова. Но главное – Кожинов умело влиял на целое поколение поэтов и критиков. Например, ему явно мешало куняевское «добро должно быть с кулаками» своим максимализмом, кричащей эффектностью. И он сумел увлечь Станислава Куняева на путь требуемой, как он считал, народу «тихой лирики». В предисловии к книге С. Куняева «Путь», вышедшей в 1982 году, Кожинов пишет: «Станислав Куняев обрел бесценных сподвижников на своем новом пути – таких, как А. Передреев, Н. Рубцов, В. Соколов. Вместе они создали основу целого направления или, вернее, периода в развитии отечественной поэзии, получившего позднее прозвание «тихая лирика». С середины 1960-х годов это направление, во многом родственное так называемой деревенской прозе (В. Белов, В. Лихоносов, В. Распутин, В. Шукшин и др.), стало основным средоточием движения русской поэзии» [2, 386]. Влияние Вадима Кожинова на Николая Рубцова объясняется еще и тем, что Кожинов не сводил русскую поэтическую традицию лишь к одной «тихой лирике». Кожинов активно распространял среди студентов Литературного института (Рубцов поступил в Литинститут в 1962 году) «самиздатовские» тетради «Стихотворений Юрия Живаго» Бориса Пастернака. В московском кружке Кожинова и Куняева уже в 1963 году обратили внимание на Рубцова. Рубцовым тогда были написаны «Добрый Филя», «Виденья на холме» и «Осенняя песня». Но до поры до времени ничто не предвещало рождения нового русского классика. Кожинов, познакомив Рубцова с христианскими стихотворениями Пастернака, дал молодому поэту возможность «быстро и решительно выбрать свой истинный путь в поэзии» [2, 435]. Однако возможности соотнесения стихотворных книг Н. Рубцова со «Стихотворениями Юрия Живаго» Б. Пастернака до последнего времени практически не обсуждались. Единственной работой, связавшей имена Рубцова и Пастернака, является диссертация А. Кирова «Лирический роман в поэзии Н.М. Рубцова». Во второй главе своего исследования А. Киров утверждает: «Так же, как и Б. Пастернак, Н. Рубцов, оценивая современность, берёт за основу судьбу своего лирического героя (в книге стихов «Лирика». – И.П.) и переживание им истории» [4,7]. Однако А. Киров не указывает назначение «Стихотворений Юрия Живаго» Пастернака для формирования христианской мотивной структуры ранней лирики Рубцова. Цель нашей статьи – наметить некоторые аспекты этого сопоставления. Между книгой стихов Рубцова «Лирика» (Архангельск, 1965) и «Стихотворениями Юрия Живаго» Пастернака существует определенное сходство в композиционном развитии, а также выявляется ряд мотивных перекличек. Надтекстовое единство обеих стихотворных книг подчеркивается кольцевой композицией. «Тетрадь» Юрия Живаго открывается «Гамлетом», в котором ключевым является мотив перехода от пассивности к активной и выстраданной жизни во Христе, а завершается стихотворением «Гефсиманский сад», в котором доминируют мотивы воскресения и бессмертия. Соответственно лирического героя стихотворных главок последней части романа Пастернака можно рассматривать как творческое развитие характера героя прозаического корпуса. Юрий Живаго умирает в финале романа, но возрождается в поэтических текстах уже не «посторонним» лицом, а все более активной и борющейся личностью. История же у Пастернака начинается с Христа («Рождественская звезда»). «Лирика» Н. Рубцова открывается «Родной деревней», завершается стихотворением «Ось», а мировоззренческим центром этой книги является стихотворение «Мачты»:
А. Киров в своем исследовании
убедительно доказывает, что в этом стихотворении «образу наблюдателя
приходит на смену лирический герой, занимающий активную жизненную
позицию <...> для него характерна вера в вечную жизнь» [3, 6–7].
Рубцов, очевидно, не ставил перед
собой цель дать в стихотворении «На вокзале» поэтический комментарий к
Евангелию от Матфея, но его стихотворение повествует о том, что можно
так прожить жизнь, чтобы смерть стала началом личного бессмертия. Как
известно, в библиотеке Пастернака в Переделкино сохранился Новый Завет с
подчеркиваниями и обозначениями, сделанными в разные годы жизни [4,7–8].
Почти все обозначения сделаны в Евангелии от Матфея, которым особо
интересовался Пастернак, разделяя утверждение о том, что первое
Евангелие было написано именно Матфеем. Примечания 1. Бондаренко В.Г. Пламенные
реакционеры. – М., 2003. |
 |
