<<< |
СОДЕРЖАНИЕ
| >>>
5. Аптеки
Приезжавшие в Россию иноземные доктора привозили с собой, как правило, небольшие наборы лекарств, с помощью которых и пользовали своих пациентов, в том числе и царствующих особ. Однако этих лекарств хватало не надолго. Естественно встал вопрос о создании в Москве собственной аптеки.
![](work_1_02_8.jpg)
Здание главной аптеки
на Красной площади
|
Первую аптеку в России основал, как указывалось выше, Джемс Френчем в 1581 г. (до того были лишь упоминания об аптекаре Матюшке, 1554 г., голландском аптекаре Аренде Клаузинде, прожившем в России 40 лет, и аптекаре Николае Броуне: об их аптеках никаких сведений не сохранилось). Аптека Френчема была царской, придворной.
Эта первая царская аптека была обставлена с большой роскошью. Окна пестрели разноцветными стеклами, на подоконниках висели дорогие бархатные ковры; потолки были расписные, стены обиты лучшим английским сукном. Вдоль стен стояла бархатная мебель, висели зеркала; тут же красовались всякие заморские редкости: часы, чучела павлинов, глобус и т.п. Вся аптечная посуда была из шлифованного хрусталя с золочеными крышками, некоторые принадлежности – из чистого серебра. Историк медицины Н.Я.Новомбергский объяснял эту роскошь желанием импонировать иноземным врачам и обставить их с большой пышностью; может быть, однако, что пышность эта предназначалась не для врачей, а для их сановных пациентов, прежде всего для царя и его семьи. Обстановка аптеки не могла не поражать всех, кто видел эту роскошь, отсвет которой падал и на находившихся в этих хоромах докторов и аптекарей. Можно добавить, что при аптеке хранились медицинские книги, составлявшие небольшую, но весьма ценную библиотеку.
Снабжалась первая аптека лекарствами и из-за границы, и из различных регионов России. Многие лекарства и компоненты лекарств («аптекарские запасы») для московских аптек покупали за границей – прежде всего в Англии, с которой у России были тогда особенно прочные торговые и культурные связи, а также в других странах Европы. Так, в 1654 г. в Голландии посланные туда служивые люди А. Виниюс (впоследствии дьяк Андрей Виниюс ведал делами Аптекарского приказа) и И. Марсов купили, как им велели, «аптекарские запасы» и «всякие лекарские снасти».
Чаще, однако, такие поручения Аптекарский приказ давал иноземным купцам, регулярно приезжавшим в Москву и выгодно торговавшим с Россией. Например, в 1665 г. жителю Любека И. фон Горну была послана роспись «аптекарских запасов», с тем, чтобы он купил обозначенные в ней медикаменты; по этой же росписи он тогда купил 7 с лишним пудов сахара, по-видимому, тоже для аптечных надобностей. А в 1666 году в Гамбурге «аптекарские запасы» закупил (тоже по росписи) немецкий купец Т.Келдерман. Через пять лет, в 1671 г., ему же поручили купить в Голландии всяких лекарств и масла на солидную сумму в 996 ефимков (денежная единица того времени), а также аптекарских стоп, кружек, горшков, скляниц, тазов и «иготей» еще на 343 ефимка.
Аптекарский приказ заключал с купцами специальные договоры на поставку различных «аптекарских запасов» – такие договоры бьши, очевидно, выгодны обеим сторонам. В 1678–1681 гг. голландский купец А. Тутман регулярно поставлял в Аптекарский приказ «про аптекарский государев обиход» различные лекарства. В 1688–1689 гг. такой же договор заключили гамбурские жители Иоганн фон Сом и Кондратий Нордерман. Примерно в это же время, в 1689–1691 гг., комиссар А.Бутенант закупал для российской казны лекарства на 1800 рублей и на 1000 рублей. Наконец, в 1699 г. купец из Любека Адам Брант должен был привезти в российскую казну всяких медикаментов на 2171 рублей [А.В.Демкин, 1994].
Для сбора лекарственных растений были заведены аптекарские сады и огороды: в Москве они первоначально располагались близ Каменного моста, у Мясницких ворот, близ Немецкой слободы, а потом и в других местах.
Правда, не все эти аптекарские сады и огороды находились в ведении Аптекарского приказа: скорее, наоборот, большинство из них принадлежало другим приказам. Это и неудивительно, если учесть, что они занимались не только лекарственными растениями, но и производили спирт, вино. Так, известно, что Московский аптекарский двор (огород) снабжал подмосковные села вином и медом сырцом
[78] [Записки отделения русской и славянской археологии императорского русского археологического общества. Т. П. СПб., 1861. С. 348.]. Из-за этого-то прибыльного во все времена дела многие приказы пытались получить право владеть и распоряжаться аптекарским двором. Наконец, при царе Федоре Алексеевиче (конец XVII в.) аптекарский двор (огород) и другие дворы Московского и других уездов, которые прежде принадлежали Приказу тайных дел, царским указом были переданы в Приказ большого дворца
[79] [Записки отделения русской и славянской археологии императорского русского археологического общества. Т. П. СПб., 1861. С. 45-46.].
В Москве в XVII в. существовало несколько аптекарских садов (их называли также «аптечными огородами»). Здесь под наблюдением иноземных «ботаников-огородников» выращивали не только лекарственные растения, но и ягодные кусты и плодовые деревья. Когда осенью 1661 г. создавали «новый аптекарский двор, что у Каменнаго моста», то садили там смородину, черную, белую и красную, вишни и сливы, для чего были взяты саженцы из частного сада боярина Никиты Ивановича Романова, в котором также росли и «аптекарския вския травы»
[80] [Материалы для истории медицины... Вып. I. № 921.]. Общее число растений, культивировавшихся в аптекарских огородах, по-видимому, не было значительным, однако некоторые попытки акклиматизации лекарственных растений были настолько удачны, что многие травы, посаженные на этих огородах, были вскоре исключены из списков, по которым их прежде собирали в диком виде. Аптекарские сады служили не только для разведения лекарственных растений, но и для приготовления лекарств. Так, при главном аптекарском саде находилась особая «коктория» (прообраз появившихся позднее фармацевтических лабораторий).
В результате плодотворной деятельности аптекарских садов уже в конце XVI – начале
XVII в. врачи в России употребляли не только такие общеупотребительные тогда привозные лекарства, как опий, камфара, александрийский лист и др., но и многие лекарственные растения из арсенала русской народной медицины – солодковый корень, можжевельник и ряд других. В дальнейшем ассортимент лекарств, отпускавшихся из аптек Аптекарского приказа, еще более возрос. При этом больше стало лекарственных трав, произраставших в различных регионах России: такие травы поставляли в Аптекарский приказ в обязательном порядке как своего рода государственный налог – ягодную повинность.
Власти поощряли сбор известных из народной медицины различных целебных кореньев, трав, ягод: этим занимались собиратели-травники, хорошо знавшие российскую флору. Например, один из таких собирателей, Фомка Епишев, отправился в ботаническую экскурсию на целых два года, хотя обычно травников посылали на такую работу только летом, для руководства по сбору урожая. В 1663 г. велено нижегородскому посадскому человеку, Омелке Мухановскому, быть в Аптекарском приказе в лекарях и травниках, жить на Москве и оттуда ездить в Нижний «на время для збору трав и цветов и коренья»
[81] [Материалы для истории медицины... Вып. 2. № 337.].
Под руководством травников, которые были, очевидно, отличными специалистами по распознаванию лекарственных растений, сбор таких растений проводили крестьяне. Ежегодно во все концы России воеводам посылали царские указы «собирать травы, и цветы, и коренья, которые годны к лекарственному делу». Через глашатаев, ходившим по деревням и селам, воеводы оповещали об этом местное население, призывали «уездных и посадских людей всех чинов» к отбыванию так называемой «ягодной повинности». Кроме того, воевод обязывали «всяких людей спрашивать, кто знает лекарственных трав, которыя бы пригодились к болезням в лекарство человекам». Собранные ягоды и коренья доставляли в съезжую избу и там очищали; некоторые сушили и толокли, другие упаковывали в мешки, «чтобы из них дух не вышел». Нередко растения выкапывали с корнями и землей и отправляли для разведения в аптекарских садах.
Все это давало хорошие результаты, количество заготавливаемых лекарственных растений увеличивалось. Например, как свидетельствовали архивные документы, в одном случае собирают «земляницу на оптекарский обиход» 20–30 четвертей, четверик по 5 алтын. В другом с 1000 крестьянских дворов собрано можжевеловых ягод 6 четвертей, причем на крестьянских сошных подводах ягоды эти везут в Москву «день и ночь, чтобы не испортилось». В 1663 г. велено собрать в Казанском уезде «чечюйные травы 10 пудов добры, с цветы и с кореньем, а для тое травы послан с Москвы, костоправ Ивашко Овдокимов. И велено ему Ивашку дать добрых и знающих людей сколко человек пригоже, а набрав, тое траву велено перебрать на чисто и высушить на ветре или в нзбе в лехком духу, чтоб та трава от жару не зарумянела, и тое траву зашить в холстины и положить в лубяные коробки, и те коробки зашить в рогожи на крепко, чтоб из тое травы дух не вышел»
[82] [Материалы для истории медицины... Вып. 2. № 360.].
Использование лекарственных растений, или, по-современному, фитотерапии, прочно вошло тогда в лечебную практику врачей Аптекарского приказа. Считалось, например, что буквица «мокроту выведет из груди. Камни в почках крошит и мочу выводит»: ее назначали как отхаркивающее и мочегонное средство, а также использовали при лечении лихорадок и болезней печени, для заживления ран и предупреждения отравлений. Огородную мяту использовали как противорвотное и возбуждающее аппетит средство. Ромашку применяли при лечении 25 заболеваний, наиболее часто как противовоспалительное средство; широко употребляли ее и для приготовления лечебных ванн
[83] [Аникин И. Л. И Советское здравоохранение. 1990. № 9. С. 77.]. В лекарства, которые готовили в аптеках, помимо растительных средств аптекари по назначению врачей включали и различные органические и неорганические вещества – жир, мед, различные минералы и металлы и пр.
Для приготовления лекарств необходимы были аптечная посуда и различные приборы; требовались также хирургические инструменты для врачей. Первоначально все это, как и лекарства, доставлялось из-за границы. В архивных документах, относящихся к тому времени, упоминаются привозимые в нашу страну «алхимические сосуды», «блюда веницейские глиняные», «горшечки стеклячные с носиками», «ситочки, чем траву сеять», «мешок, чем дуют огонь» и т. п. Затем проявилось стремление производить все это в России.
При царе Алексее Михайловиче уже существовало два завода для выделки аптечной посуды. Один из них основал в 1634 г. недалеко от Москвы иноземец Юлиан Коэт: это был небольшой завод, здесь работали всего 15 человек. Вскоре другой иноземец по имени Маньо основал второй завод, открытый около деревни Измайлово. Есть также сведения, что в конце XVII в., когда в Москве действовала уже и вторая аптека, стекло для производства на этих заводах различных стеклянных изделий стали привозить из Малороссии. Глину, из которой на заводах изготовляли посуду, доставляли главным образом из Гжельской волости. Можно добавить, что на этих заводах работали наряду с иноземными специалистами и русские мастера. Архивные документы свидетельствуют, что в 1680 г. «по Государеву указу уплачено скляннчнаго завода заводчику Петру Коэту за всякие склянничные суды, что он поставил в Аптекарский приказ всего 67 рублей 28 алтынъ». Далее идет роспись принятой посуды: сулей, рецепиентов, реторт разной величины, четвертных, колб, алембиков и пр., всего 2316 мест
[84] [Материалы для истории медицины... № 1614.].
Работа аптекарей, готовивших лекарства для царя и его семьи, проходила под жестким надзором. «Пристойные про Великого государя» лекарства хранились за печатью дьяка приказа, в особой комнате, куда не допускались без надзора даже сами врачи. Прописанный рецепт подвергался внимательному обследованию в Аптекарском приказе. Во избежание умышленного отравления предназначенное царю лекарство сначала давали «надкушать» самим врачам и аптекарям, а иногда и приближенным царским боярам; после того как царь принимал лекарство, доктор обязан был не уходить, пока не обнаружится целебное действие этого лекарства. Однажды доктор И. А. фон Розенбург, лечивший Алексея Михайловича, вынужден был выпить целую склянку лекарства, приготовленного для царицы: его принудили сделать это потому, это лекарство вызвало тошноту у одной попробовавшей его придворной боярыни.
Получить лекарство из царской аптеки было очень сложно даже для ближних бояр. Тем не менее постепенно круг людей, пользовавшихся аптекой, расширялся. Так, 16 февраля 1630 г. князю Ивану Катыреву-Ростовскому, страдавшему головными болями, понадобились некоторые снадобья из царской аптеки, и он подал челобитную государю: «Пожалуй холопа своего, вели государь мне дать от головной болезни из своей Государевой аптеки своих Государевых масл». 20 мая 1631 г. боярин Михаил Рчинов подает следующее челобитье: «Царю-Государю Михаилу Федоровичу бьет челом холоп твой Михалко Рчинов; по грехам своим, я, холоп твой, болен, рукою не владею; милосердный Царь-Государь и великий князь Миха-ило Федорович, пожалуй меня холопа своего, вели Государь из аптеки дать полфунта перцу, бобков масляничных, 12 золотников масла кроповаго и 9 золотников масла тимяннаго; Царь-Государь смилуйся!» На челобитной помечено: «боярин князь Иван Борисович Черкаский приказал – велел дать безденежно»
[85] [Любименко И. Русский исторический журнал. 1917. Кн. 3-4. С. 22.].
Начиная с 30-х годов XVII в. лекарства из аптеки по указанию царя начинают постепенно отпускаться «для всех чинов людей». В 1672 г. царь повелел «на новом гостином дворе, где приказ Большого Приходу, очистить палаты, а в тех палатах указал Великий Государь построить аптеку для продажи всяких лекарств всяких чинов людей»
[86] [Материалы для истории медицины... Вып. 2. С. 450.]. Эта вторая аптека (она называлась «Новой») быстро завоевала авторитет в Москве: здесь продавали лекарства «всякого чина людям», отсюда снабжали лекарствами воинские части. В 1682 г. при проектируемом первом гражданском госпитале у Никитских ворот была открыта третья аптека.
Вот как описывал существовавшие в 1674 г. московские аптеки шведский дипломат И.Ф.Кильбургер: «Одна аптека находится в Кремле, но из нее лекарства отпускают только царю и некоторым знатным господам, и она составляет магазин (склад) для другой аптеки. Управляется (она) одним немцем по имени Гутбир.
Другая аптека среди города и также казенная; при оной находятся теперь провизорами Христиан Эйхлер, Иоганн Гутменш и Роберт Бентом и сверх того два англичанина и несколько работников, иностранных и русских». По-видимому, аптеки не приносили казне дохода: ничем другим нельзя объяснить, что при второй аптеке существовал, как писал Кильбургер, «большой кабак, который, по словам доктора Розенберга, вместе с аптекою принес казне в год чистого дохода до 28 тысяч (рублей)» – сумма по тем временам астрономическая. Впрочем, свидетельствовал шведский дипломат, «аптека эта год от года приходит в упадок, хотя снабжена многими хорошими лекарствами. Все лекарства отпускаются за печатью (т.е. по рецептам. –
М.М.) и чрезвычайно дороги»
[87] [Иностранцы о древней Москве. С. 362.].
В конце XVII – начале XVIII в. в Москве появляются новые аптеки, призванные обслуживать население города. Их основателями были иноземцы, приехавшие из разных стран Европы – Голландии, Дании, Польши, Австрии, Германии. Как правило, это были специалисты, прошедшие практику в частных или госпитальных аптеках своих стран, – только профессионалы могли претендовать тогда в России на право работать в аптеках, как и заниматься медицинской деятельностью. Так, опытными специалистами были немецкие аптекари А. Рут, Я. Шленкар, И. Грегори – они содержали аптеки, которые успешно действовали в разных частях города. Кстати, эти частные аптеки продолжали действовать в течение всего XVIII в. на Большой Немецкой, Покровской, Мясницкой, Сретенской и других московских улицах.
В это же время были предприняты попытки устройства аптек в других городах России. В 1673 г. было велено устроить аптеку в Вологде, а в 1679 г. – в Казани. Наконец, в 1701 г. Петр I приказал устроить в Москве восемь аптек.
Взаимоотношения медиков, трудившихся в Аптекарском приказе, были обычными для медицины того времени и строго выдерживали установленную иерархию – доктора, лекаря, костоправы, аптекари, лекарские, алхимистские, аптекарские ученики, другие работники. Однако временами эти отношения по каким-то причинам обострялись, переставали соответствовать должностной иерархии. Тогда в дело вмешивалась власть – Аптекарский приказ готовил, а царь подписывал соответствующий указ.
Сохранился указ царей Ивана и Петра Алексеевичей «Об улучшении постановки аптечного и медицинского дела в Аптекарском приказе», в котором говорилось, что доктора и аптекари не имеют между собой доброго согласия, «безо всякой причины» между ними наблюдаются часто «вражда, ссора, клевета и нелюбовь». Отсюда у младших чинов к докторам и аптекарям «непослушание в делах нерадение». В указе отмечено, что при таком положении изготовленные лекарства вместо пользы могут причинить людям страдание. Для наведения должного порядка в медицинском деле и в аптеках указ предписывал каждому доктору и аптекарю принимать присягу и клятву
[88] [Заблудовский П. Е. и др. История медицины. М., 1981. С. 80-81.].
Хотя ценность таких средств предотвращения профессиональных конфликтов, как присяга и клятва, давно уже сомнительна, все же в XVII в. они обладали действенной силой. Впрочем, как показывает знакомство с опубликованными архивными материалами Аптекарского приказа, таких конфликтов в медицинской среде было немного.
<<< |
СОДЕРЖАНИЕ
| >>>
|