![Show Menu](styles/mobile-menu.png)
![Page Background](./../common/page-substrates/page0003.jpg)
ПРЕДИСЛОВИЕ
Друзья, коллеги, единомышленники!
Занимаясь коллекционированием с 1975 года, я никогда не обходил вниманием народную ико
ну Вологодчины. Интуитивно чувствовал, что её время —впереди, и оно обязательно придёт...
Мой труд «Характерные особенности северных писем» в разных вариантах был начат ещё в
1979 году, а дописан, в основном —в тюремных корпусах, штрафных изоляторах и в колонии
усиленного режима ОЕ-256/20, где мне пришлось, как и любому порядочному человеку, отбывать
в советское время срок за свою собирательскую страсть и увлечение историей моей малой роди
ны. Черновики и рукописи трактата о северной народной иконе часто терялись на пересылках
или уничтожались ментами при обысках и погромах, а самого меня за «самиздат» регулярно бро
сали в карцер.
Особенно отличался на этом поприще некий опер Головешкин. Помню перекошенное от чрез
мерной служивости бордовое лицо, когда он искал в моих набросках антисоветчину и крамолу, что
бы выслужиться перед начальством. Вчитывался в каракули.
Ничего, согласно своему образованию, не понимал. И от этого злобился ещё больше.
Отрывки из монографии «Особенности северно-русской иконописи» печатались в постперест-
роечных вологодских изданиях 1990-1999 гг. Частично этот труд опубликован в трехтомнике -
«Вологодчина. Неиссякаемая дивность» (2003 г., Вологда. ООО ПФ «Полиграфист», стр. 233-390).
В моём собрании древнерусской живописи (495 предметов) сложилась ещё и большая коллек
ция народной иконы. Её фундамент составляют произведения деревенских передвижников Рус
ского Севера XV—XX вв.
По положению на 15.08.2011 г. их насчитывается 1742 экспоната. Было много больше, но часть
из них переместилась в другие коллекции, а часть и сегодня находится в различных продажах, об
менах, экспозициях. На выставке 16.08.2011 г. демонстрируются 634 из них, самых характерных...
Интересна судьба музея, в котором данная коллекция выставлена. Долгое время никто и ни под
каким предлогом не хотел выставлять на обозрение гражданам народную икону из моего собра
ния. В высоких кабинетах говорили, что «людям это неинтересно». Схема прежняя, прочная,
советская - начальство, которое наверху —всегда знает, что людям интересно, а что нет...
Надоело унижаться, просить, доказывать. Надоело выставляться за рубежом, переправляя и
возвращая иконы всеми правдами и неправдами. Взял и построил сам себе музей. Почти 900 кв.м.
Не всем пришлась по душе моя самостоятельность. Злыдни шипели: наворовал антиквариата, а
теперь «замаливает грехи». Мнения этих гэбэшных прихвостней мне всегда были «по барабану».
Выставка наивной иконописи на Вологодской слободе дополнена предметами этнографии: рас
шитыми полотенцами, образцами северного народного костюма, женскими головными уборами,
прялками и швейками —предметами, дающими возможность создать ту среду, в которой народ
ная икона Вологодчины бытовала, и с которой она неразрывно была, есть и будет связана.
Но вопрос всё-таки остаётся...
Почему так долго все вокруг молчали о народной иконе?
Почему молчала сама народная икона?
Не могу не высказать претензии к искусствоведам всех без исключения государственных рос
сийских музеев. В том, что народная икона долгое время по-настоящему не изучалась, центры и
особенности их написания не определялись - вина целиком лежит на них.
В музеях России коллекции народных икон начали складываться с большим запозданием, если
сравнивать этот процесс с формированием собраний иконописной классики русского средневеко
вья. На мой взгляд какие-то подвижки в этом направлении стали заметны лишь с конца восьмиде
сятых годов, когда от государства повеяло лояльностью к Православной Церкви в виде надвигаю
щегося официального празднования 1000-летия крещения Руси, который «не заметить» перед
«заграницей» было просто нельзя. Задержка эта обуславливалась в большой мере тем, что искусст-
воведы-государственники предвзято относились к «нешедевральной» провинциальной наивной